От этих слов становится по-настоящему плохо. Воздуха в легких не хватает, горло перехватывает спазмом, а глаза жжет от подступающих слез. Сижу на краю кровати и смотрю, как его широкая спина удаляется к выходу. В голове набатом бьется одна мысль: я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.
люблюлюблюлюблюлюблюлюблюлюблюлюблюлюблю...
Люблю…
Слетаю с матраса. Несусь по коридору в одной его длинной футболке, едва прикрывающей бедра. Каин уже у самого выхода. Руки скованы впереди тяжелыми стальными наручниками.
Рядом только конвой в черной форме.
Он чувствует мое приближение. Поворачивается в ту самую секунду, когда я, запыхавшись, хватаю его за ворот кофты. Рывком дергаю на себя и впиваюсь в губы кусучим, отчаянным поцелуем.
— Так, мы уже опаздываем. Давайте, парни, отцепите её и пошли, — раздается злой, рявкающий голос мужчины.
Его вмешательство вызывает во мне вспышку такой ярости, что я буквально рычу в поцелуй. Каин отходит на шаг, я прикусываю его нижнюю губу до металлического привкуса крови, прежде чем отстраниться. Смотрю в его шокированное лицо и шепчу с вызовом:
— Ты вернешься ко мне, слышал?! Обещай!
— Конечно вернусь, душа моя. Как я могу оставить тебя надолго? — он усмехается, а затем наклоняется к самому уху, обжигая дыханием. — Я накажу тебя за то, что ты в таком виде при других альфах ходишь.
Меня пробивает жар, но я разжимаю пальцы, выпуская его одежду. Каин выпрямляется, морщится от порыва ледяного ветра из открытой двери и кидает последний, жгучий взгляд:
— Не стой на ветру. Береги наше будущее.
И уходит.
Глава 40. На острие
Снежинки медленно разбивались о стекло, к которому я прижималась лбом, физически ощущая, как этот мороз пробирается под кожу и замораживает кровь превращая её в холодную крошку, больно царапающую мои вены изнутри.
Прошло три месяца.
Девяносто долгих дней с того проклятого момента, как Каина заковали в наручники и увезли. Моя жизнь с того момента окунулась в вакуум. Огромный дом без его запаха казался пугающим склепом, а воздух царапал легкие при каждом вдохе. Я совершенно не могла найти себе ни места, ни угла, в котором чувствовала себя бы более сносно.
Последний раз мы виделись неделю назад. Сорок минут в серой комнате для свиданий. Толстое пуленепробиваемое стекло, между нами, казалось изощренным издевательством.
Я раз за разом прикладывала ладонь к преграде, отчаянно пытаясь уловить хоть каплю тепла, смотрела в его темные глаза и слушала искаженный дешевым динамиком голос.
Невозможность прикоснуться, уткнуться носом в шею и вдохнуть терпкий аромат сводила с ума. От этой разлуки меня ломало и скручивало. Хотелось выть, раздирая ногтями бетонные стены изолятора до кровавых мозолей.
Наши планы планомерно уничтожались. Судебные слушания переносились одно за другим, превращая надежду в пепел. Это была изматывающая война на истощение.
А дирижером этой пытки выступал новый глава города. Он ни разу не показался на публике, управляя из тени, и мы физически не могли вытащить его в зал суда.
Нас загоняли в угол и сводили с ума неизвестностью. Сколько бы наши люди ни рыли землю в поисках зацепок, всё разбивалось о глухую стену выстроенной системы. Словно нарочно водили за нос.
— Ты опять тут стоишь.
Шаги за спиной заставили вздрогнуть. Обернувшись, я посмотрела на вошедшего Саяна. Оторвавшись от промерзшего окна, подошла к камину и тяжело опустилась в кресло. Взяла оставленную чашку с кофе и сделала глоток скривившись от того, как остывшая горечь сжала горло, оставляя мерзкий осадок на языке.
— Ты как-то зачастил к нам в дом, не находишь? — спросила тихо.
— Пф, если я не буду приезжать, то кто будет оттаскивать тебя от стекла? Заботиться о том, чтобы Деймос на пару с Каем не довели охрану до инфаркта, тоже кому-то надо. — Саян рухнул в соседнее кресло и небрежно закинул ногу на ногу.
Усталость пролегла темными кругами под его глазами. Без Каина он тащил на себе вес всего клана, разрываясь на части.
— А я думала, всё дело в Рианне. Бедная омега скоро за шторами прятаться от тебя начнет.
Положив ладони на ткань платья, я инстинктивно закрыла живот. Пугающе маленький для такого срока. Отсутствие роста давило на психику, заставляя задыхаться от тревоги каждую ночь. Алан с Миреем в один голос твердили про девочку. Женский плод развивается иначе, живот растет медленно. Особенно если внутри меня будущая доминантная омега.
Омега...