Он смотрит ещё несколько секунд, словно взвешивая что-то, а потом кивает и разворачивается, уходя по коридору. Я стою, сжав ладонь на груди, чувствуя, как сердце колотится так быстро, что кажется, вот-вот вырвется наружу. Это тяжело и невыносимо. Если бы не браслет... Если бы его не было, я бы кинулась на него. Не выдержала.
Он не узнал меня. Хоть я и знала, что мне придется с ним контактировать, но не думала, что его присутствие будет столь разрушительно.
Отпивая кофе и дожёвывая бутерброд, я понимала, что совершенно не выспалась, потому что полночи смотрела по видеосвязи на спящего Кая через видеоняню, не могла оторваться. Все время сравнимая его и Каина. Одинаковые черты… Он словно его маленькая копия. Не могла просто закрыть экран и лечь спать. Он, обнимая большую плюшевую акулу так, что почти лежал на ней, спал. Его волосы растрепались по подушке, а одна рука свесилась с кровати, и я хотела поправить её, прикрыть его одеялом, но не могла, потому что была здесь, далеко от него.
Совсем скоро будет праздник. Всемирный день детей. И наш с ним личный, день, когда у Кая появился Мени. День рождение его первой рыбки. Я заказала ему большого плюшевого кита. Больше его роста, синего, с добрыми глазами, и надеялась, что ему понравится такой подарок. Я должна успеть вернуться к этому времени. Обязана. Не имею права пропустить его праздник, ведь ему это важно.
Вечером, когда все уже разошлись спать, я встретилась с Луи, который работал поваром и был как раз тем, кто следил за всем, что тут происходит и докладывал брату, а теперь и мне. Он объяснял мне график скрытых патрулей, слабые места в системе безопасности.
После всего, что мы планировали провернуть, ему придётся вернуться со мной в нижний город, ведь Деза уничтожит его за предательство.
Луи уже заработал достаточно, чтобы жить спокойно в нижнем городе и не нуждаться в деньгах всю жизнь. Аргон обещал ему защиту клана, новое имя, новые документы, всё, что нужно, чтобы начать заново.
Я правда не знала, как он с такими габаритами сядет на байк. Но это было уже его дело, не моё. Мой байк стоял в гараже для прислуги и Луи должен будет пригнать его в нужное время к крыльцу, чтобы мы ускользнули из этого особняка быстро. До сих пор не верится, что когда-то Аргон уломал меня научится на нем ездить. Я боялась этого черного монстра. Боялась скорости. Но стоило мне сесть самой и страх исчез. Это было невероятным ощущением.
— А Ясмина где? — управляющая зашла в столовую и хмуро оглядела всех присутствующих, сдвинув брови так, что морщины на лбу стали глубже.
И правда, я заметила, что одной из девушек не хватает.
— Так она вчера попыталась к господину Деза в комнату пройти, — проговорила женщина в возрасте, жуя бутерброд, словно это ничего не значило, словно речь шла о погоде. — Её Саян ночью лично увозил вместе с чемоданами. Даже зарплату выплатили.
Управляющая нахмурилась ещё сильнее, сжав губы в тонкую линию — А почему мне никто не сообщил?
Девочки все как одна пожали плечами, отводя взгляды. Неужели она ему не понравилась? Или он хранит верность своей истинной? Вот Лауру я бы встретить лично не хотела. Мне её мерзкой улыбки в зале суда хватило. В любом случае странно всё это.
— Так мы думали, вам господин Каин сам скажет, — пробормотала кто-то из девушек, не поднимая глаз.
Управляющая не дослушала и вылетела из кухни, стуча каблуками по полу, куда-то быстрым шагом, явно недовольная тем, что её не поставили в известность.
— А я говорила ей, что это плохая идея, — проговорила другая девушка, Оливия. — Так глупо потерять такое хорошее место, но она всегда была недалёкого ума. Думала, что, если он увидит её без шмотья, сразу на колени упадет и замуж позовет. Наивная.
Мы с ней вчера отмывали вместе крыльцо, и она была неплохой девчонкой. Болтливой, но доброй, помогла мне разобраться с графиком уборки, показала, где что лежит.
— К нему вообще в эту комнату нельзя заходить, — продолжила Оливия, качая головой. — Да и в принципе лучше не лезть. Всем же известно о том, что он не спит с прислугой. Никогда. Даже не смотрит в нашу сторону.
— А что, хранит верность своей истинной? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, равнодушно, хотя внутри что-то сжалось от этих слов. Я даже замерла в ожидании ответа.
Когда я проговорила это, на меня покосились просто все, и лица у всех были шокированными, словно я сказала что-то запретное, что-то, о чём нельзя говорить вслух.
Оливия, проглатывая кусок бутерброда и по виду даже подавившись, прокашлялась и произнесла тихо, наклоняясь ко мне ближе: