— Отстегни наручники, Юна.
Рычит, отстраняясь от моей шеи ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и одного контакта наших взглядов хватает, чтобы он с рычанием набросился на мои губы снова, сминая их в жарком поцелуе. Пожирающим меня, как пламя пожирает сухие листья. Сквозь пелену до меня доносится треск где-то рядом. Он пытается вырвать второй подлокотник. Освободить руку…
Хватаюсь за последние остатки самообладания. Собираю их по кускам, которые больше похожи на стеклянную пыль. Моя омега готова разорвать мою человеческую сущность на части за то, что я сейчас делаю. Но я не могу. Не могу позволить этому случиться. Не отдамся ему. Не сейчас. Не здесь. Как бы моё тело ни таяло в его руках, как бы метка не пела от его прикосновений, как бы его запах ни выедал мне сознание изнутри.
Изогнувшись, упираюсь ногой в стул, на котором он сидит, и отталкиваюсь изо всех сил. Вырываюсь из его хватки рывком. Отскакиваю на пару шагов и хватаю воздух ртом в попытке хоть немного собраться.
Его вид в эту секунду шокирует меня настолько, что я на мгновение замираю, хотя надо бежать. Надо бежать прямо сейчас. Он смотрит опьяненно. И в его взгляде что-то такое, от чего нутро сжимается болью острой и живой. Моргает несколько раз и взгляд становится более осмысленным и острым, он словно ещё не верит. Словно всё ещё проверяет реальность на ощупь.
— Ты мне не снишься…
Говорит тихо, с неверием. Как будто только в эту секунду до него окончательно доходит, что я жива.
Что я реальна.
Что я здесь, перед ним, в его гостиной, в этом особняке, в верхнем городе, где меня быть не может, потому что официально я мертва уже пять лет. И от того, как он это произносит, у меня что-то рвётся в груди. Не красиво и не тихо. Грубо, с болью, с кровью. Словно сердце выдернули, разворотив грудную клетку.
В следующую секунду комнату заполняет давление.
Дикое. Нарастающее. Плотное, как воздух перед грозой, только в сто раз тяжелее. Его аура перестаёт быть мягкой, она становится тем, чем должна быть. Огромной, сжимающей, накрывающей с головой. Я шатаюсь и почти оседаю. Но мне не больно, ощущение такое странное, словно он пытается меня удержать на месте, не причиняя мне вреда. Каин быстро встает и пытается вырвать руку. Не выпуская меня из поля зрения.
Я кое-как встаю на ноги и со всех сил несусь к двери, слыша за спиной оглушительный треск. Он наконец освободил вторую руку. От звука удара двери комнаты, из которой он вылетает, взвизгиваю и несусь по коридору быстрее, словно за мной гонится сам дьявол. Ведь так и есть. Он и есть дьявол. Но у меня фора ровно в минуту. Хотя, может и меньше.
— Юна!!! Стой!!!
Его рык подгоняет панику, ноги несут быстрее, чем я успеваю думать. Уже в конце коридора обернувшись, вижу, как он бежит следом.
Вылетаю на крыльцо, и ночной воздух ударяет в лицо холодом, и Луи уже здесь, судорожно пихает мне в руки ключ от байка, и я не жду ни секунды, запрыгиваю. Слышу, как распахивается входная дверь за спиной с таким звуком, словно её вышибли с петель. Последнее, что успеваю увидеть, оглянувшись через плечо, это его лицо.
Шокированное.
Живое.
Он смотрит на меня, на байк, пытается догнать, делает шаг, ещё один, и я уже завожу двигатель и уношусь прочь. Если я не уеду прямо сейчас, я не уеду вообще никогда, потому что моя омега уже тянет меня назад. Скулит и требует вернуться, а мне нужно ехать, мне нужно ехать быстрее.
Его крик разрывает сердце.
Не моё. Сердце моей омеги. Хотя это одно и то же, наверное. Разница только в том, что я могу запретить себе слышать это. Могу запретить себе оборачиваться. Не могу только заставить боль уйти.
Руль ходит под пальцами ходуном, и мне с трудом удаётся его выровнять, сжав рукоятки до боли в суставах. Ночь вокруг тёмная, дорога пустая, особняк уже позади, и я несусь вперёд, не чувствуя при этом ни капли того облегчения, которое должна была бы чувствовать. Я достала кровь. Я ушла. Я почти дома.
Но черт подери я не чувствую спокойствия от слова совсем, потому что он не оставит это так. Я понимаю это, въезжая на мост и краем глаза замечая в зеркале заднего вида чёрную спортивную машину, несущуюся следом. Та скорость, с которой она мчит, не оставляет ни малейшего сомнения в том, кто за рулём.
Это Каин.
Моя сущность воет и рвется в истерике в груди. Требует развернуться. Мне больно. Физически больно от расстояния, которое растёт, между нами, с каждой секундой, и боль эта не моя, я говорю себе это снова и снова, но разница всё меньше. Между омегой и мной. Я не могу больше отделить её и свои чувства…