Он вбивается резко, и крик вырывается сам, заполняя комнату звуком, от которого мне должно быть стыдно. Но стыд остался где-то там, на границе сна и яви, вместе со здравым смыслом.
— Я каждую ночь просыпался и не мог дышать, — его шёпот обжигает ухо, и он двигается глубже, быстрее, и каждое слово отдаётся толчками в самом нутре. — Думал, что задохнусь без тебя. Думал, что схожу с ума. Мечтал о тебе.
Он замирает. Смотрит. В его глазах плещется что-то такое, отчего сердце сжимается до размеров горошины, перестаёт биться, замирает в ожидании удара.
— Я не отпущу тебя больше. Никогда.
Его рука ложится на моё горло, не давя, просто чувствуя пульс, биение жизни под пальцами. И он начинает двигаться снова. Медленно. Тягуче. Так, что я чувствую каждый толчок и соприкосновение наших тел.
— Ты чувствуешь это? — повторяет он, и я киваю, не в силах говорить, потому что если открою рот, оттуда вырвется только крик. — Чувствуешь, как я люблю тебя?
Любит?
Это слово взрывается в груди, расходится по венам жидким огнём, и я тянусь к нему сама, цепляюсь пальцами в его плечи, царапаю кожу, пытаясь притянуть ближе, ещё ближе, хотя больше между нами пространства нет. Мы и так одно целое, одно дыхание, одна боль и одно безумие на двоих.
— Перевернись.
Он выходит из меня, и я жалобно скулю от потери, но он уже переворачивает меня на живот, приподнимает таз, я опираюсь на спинку дивана и его рука мягко скользит по позвоночнику слегка надавливая. Заставляя прогнутся ниже. Я чувствую сильный прилив стыда от этой позы и Каин не помогает мне.
Наоборот.
Он перехватывает мою ногу и двигает её вбок. Раскрывая сильнее. Я готова сгореть от стыда когда его начинают касаться меня в самой чувствительной точке сейчас. Нежно. Совсем не так как брал меня всего минуту назад. Чувствую себя такой открытой, такой уязвимой, что хочется спрятать лицо в сгибе локтя. Но он не даёт. Перехватывает мои волосы у затылка, тянет на себя, заставляя прогнуться в спине сильнее, и входит.
Сразу. Глубоко. На всю длину.
— Боже… — выдыхаю, и это похоже на всхлип, потому что так ещё не было. Потому что так он достаёт до чего-то такого, от чего темнеет в глазах и сознание сворачивается в спираль. Зрение коротит вместе с восприятием этой реальности.
— Да, детка, — рычит и его рука на моих волосах сжимается собственнически, утверждая право на каждый мой стон, на каждый вздох.
Его толчки теперь быстрее, жёстче, и я слышу, как сбивается его дыхание, как он теряет контроль, и от этого внутри всё сжимается ещё сильнее. Видеть Каина Деза, потерявшего голову от желания, это что-то за гранью. Что-то, от чего кровь закипает в жилах.
Он наклоняется, соприкасается грудью с моей спиной и влажно проводит языком по метке. Приближая пик моего удовольствия. Двигается теперь коротко, почти не выходя, трётся грудью о мою спину, кусает плечо. Его дыхание пламенем обжигает.
— Ещё… — шепчу, и сама не понимаю, что прошу. Он понимает.
Он все понимает.
Резко переворачивает меня на спину, закидывает мои ноги себе на плечи и входит под таким углом, что мир взрывается. Я вижу звёзды. Буквально. Они рассыпаются перед глазами. От удовольствия накрывающего меня волнами я кричу, громко, не стесняясь, не сдерживаясь, потому что это выше моих сил.
— Каин! Каин, пожалуйста, я… я сейчас…
— Со мной, — его голос хриплый, срывающийся, и он двигается быстрее, глубже, отчаяннее. — Кончи со мной. Давай. Я хочу чувствовать тебя.
Его рука скользит между нашими телами, пальцы находят клитор, и одного движения хватает, чтобы я провалилась в пропасть. Оргазм накрывает цунами, разбивает о скалы, собирает заново и снова разбивает. Я кричу его имя, выгибаюсь, и сквозь пелену чувствую, как он напрягается, как толчки становятся беспорядочными, и горячая влага заполняет меня изнутри.
Он падает на меня сверху, но успевает выставить руки, чтобы не раздавить. Тяжело дышит. Утыкается лицом в мою шею. В метку.
— Юна… — выдыхает он так, словно это слово единственное, что удерживает его в реальности. — Юна, Юна, Юна…
Я глажу его по голове, по мокрым от пота волосам, и чувствую, как по щекам текут слёзы. Не от боли или обиды. Просто внутри так много всего, что оно ищет выход и находит его через глаза.
Он поднимает голову, видит мои слёзы, и в его глазах мелькает тьма.
— Я сделал тебе больно? Скажи, если…
— Нет, — качаю головой, улыбаюсь сквозь слёзы. — Нет, Каин. Всё хорошо. Просто слишком много.
Но он все равно напряжен. Исследует глазами моё лицо словно ложь выискивает. Кивает. Осторожно выходит из меня и ложится рядом, притягивая к себе. Диван узкий для нас двоих, но мне в этот момент все равно. Он так близко ко мне. Кожа к коже. Связь звенит и метка горит огнем на руке. Я поднимаю и вижу алый разрушенный бутон. Горит. Как и у него. Живая связь связывающая тела и души в одно целое. Каин перехватывает руку своей и притянув к себе целует пальцы. Нежно. Мое бешеное сердцебиение замирает от этой ласки в груди.