— Юна? — Каин остановился, обернувшись ко мне, и его инстинкты мгновенно обострились. Он хищно повел носом, сканируя пространство, и его взгляд стал тяжелым, давящим. — В чем дело? Что ты там увидела?
Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Что делать? Сказать ему? Указать на ту темноту, где прячется этот призрак прошлого? Если я скажу, он убьет ее. Размажет по асфальту, не задумываясь. Но я… я все же сомневалась. А вдруг это просто бродяга? Вдруг мой истерзанный страхами мозг просто проецирует старые травмы на случайных прохожих? Я не хотела портить этот вечер. Не хотела снова окунаться в кровь и насилие после того, как мы только что начали находить путь друг к другу.
— Ничего, — выдавила я, заставив себя отвернуться от ограды и быстро шагнуть к Каину. В итоге я решила промолчать. — Просто показалось. Тень от дерева. Поехали домой, Каин. Я что то странно себя чувствую.
Альфа недоверчиво сощурился, еще раз просканировав взглядом аллею, но, к счастью, ветер дул в нашу сторону, унося запахи прочь, и он ничего не почувствовал. Кивнув, он пошел дальше к машине. Но странное, липкое послевкусие от этого взгляда осталось. Ощущение невидимой, подкрадывающейся угрозы едкими нитями проходило по сознанию, скручивая внутренности в тугой узел тревоги. Но я чувствовала действительно себя странно. Возбуждение что обожгло пока мы целовались так никуда не исчезло. Оно росло. Его даже испуг не выгнал из тела… И это было странно.
Вернувшись в особняк, мы уложили спящего Кая в просторной, светлой детской комнате, которую Каин, приказал подготовить еще днем. Осторожно укрыв сына одеялом, я вышла в коридор, чувствуя невероятную усталость. Эмоции выжали меня до дна. Тело постепенно начало нагреваться, а дыхание сбиваться.
Каин ждал меня в спальне. Раздевшись, я собиралась пойти в ванную, чтобы принять душ и смыть с себя напряжение этого безумного дня, но не успела сделать и двух шагов.
Как дурнота внезапно усилилась. Так, что я, даже не сумев устоять на ногах, рухнула на пол.
Колени с силой ударились о паркет, из-за чего по ногам прошла вспышка физической боли, но она была ничем, абсолютно ничем по сравнению с тем, что взорвалось внутри моего тела. Словно кто-то вскрыл мои вены и залил туда кипящий свинец. Жар вспыхнул. Невыносимый, поглощающий, плавящий кости жар ударил в голову, ослепляя. Каждый вдох кололо болью в груди, разрывая легкие.
— Юна?! — голос Каина, пропитанный первобытным, животным ужасом, разрезал пространство.
Уже в следующий момент он оказался рядом. Упав на колени, он подхватил меня на руки, прижимая к своей груди, но даже его кожа казалась мне сейчас раскаленной печью.
— Горит… Каин, мне плохо… — прохрипела я, выгибаясь в его руках дугой. Боль была живой, дышащей, требующей жертвы. Она ломала меня изнутри, выкручивая суставы.
Мои приливы. Они вернулись. Но никогда еще они не были такими агрессивными, такими разрушительными.
— Юна! — Каин рычал, его глаза налились тьмой. Подняв меня на руки так легко, словно я ничего не весила, он метнулся к кровати и опустил меня на прохладные шелковые простыни. Руками удерживая меня за плечи, чтобы я не навредила себе он заорал. — Врача! Живо! Алана сюда, немедленно!
Сквозь пелену агонии я слышала только стук собственного сердца в ушах. Доктор ворвался в спальню так быстро, что казалось, он телепортировался.
Запыхавшийся, с растрепанными волосами, он мгновенно отбросил свой чемоданчик на тумбу и склонился надо мной, доставая сканер и шприцы.
Каин вышагивал по комнате, нервно переступая с ноги на ногу. Он выглядел так, словно был готов разорвать голыми руками любого, кто приблизится к двери. Воздух в спальне стал густым, тяжелым от его феромонов паники и агрессии.
— Сделай что-нибудь, Алан! Обезболь! Убери чертов жар! — рявкнул альфа, когда я издала очередной сдавленный стон, сжимая простыню так, что ткань затрещала.
Закрывая глаза, врач провел сканером вдоль моего позвоночника, затем проверил пульс и зрачки. Его лицо стало предельно сосредоточенным и напряженным.
— Господин, — Алан медленно выпрямился, поправляя очки на переносице. Его голос звучал тихо, но в повисшей тишине каждое слово отдавало громом. — Я не могу дать ей обезболивающее. Это убьет процесс.
— Какой к черту процесс?! — Каин оказался рядом с ним в один прыжок, хватая доктора за грудки халата, и его клыки угрожающе удлинились.
— Отпустите меня, Каин, — Алан не дрогнул, лишь устало вздохнул, глядя прямо в разъяренные глаза главы клана. — Это не болезнь. Это необычный прилив. Посмотри на показатели. Ее организм перестраивается. Кардинально. Ее физиология больше не сдерживает сущность. Никакие препараты не нужны. Ты можешь ей помочь.