Врач перевел взгляд на меня, лежащую на кровати в полубреду, и тихо закончил, произнося слова, которые навсегда изменили всё:
— Пробуждение уже совсем близко. Счет идет на дни. Она скоро станет полноценной. Нельзя ни в коем случае гасить приливы препаратами. Вы в прошлом делали хуже и тому врачу ты должен открутить башку и по ветру его развеять. Прилив омеги может облегчить только её альфа. Её омега нуждается в близости и не может контролировать и выстроить без альфы температуру тела. Прилив это крик о помощи и зов. Так что…
Алан подхватил свои вещи и вышел плотно закрывая дверь в спальню, а руки Каина скользнули по моему телу вызывая облегченный стон.
— Моя девочка… Как же ты меня напугала.
И поцелуй взрывающий все рецепторы в первобытном восторге был моим ему ответом.
Глава 19. Каин
Только дверь за Аланом с тихим щелчком закрылась, отрезая нас от всего остального мира, а я уже не мог нормально дышать, потому что воздух в спальне стал невыносимо густым. Тяжелым. Пропитанным терпким, сводящим с ума запахом моей истинной.
Она горела. Моя девочка горела.
Сбрасывая с плеч рубашку и отшвыривая её куда-то в сторону, я не сводил с неё потемневшего взгляда, чувствуя, как внутри меня, разрывая цепи контроля, поднимается первобытный, дикий зверь. Я старался сдерживаться каждую секунду рядом с ней. Когда брал её на диване сдерживался. Хотя желание не выпускать её из-под себя было невыносимым. От осознания потери контакта с её кожей меня на ошметки разрывало.
Мой внутренний альфа ревел, рвался наружу, потому что его пара корчилась на шелковых простынях в агонии, которую, как оказалось, мог прекратить только я.
Пять гребаных лет он молчал, а я не мог и представить другую женщину на своей кровати. Никто кроме нее. Только её кожа под пальцами в памяти и стоны музыкой в ушах.
А сейчас она здесь, и она только моя. Обнаженное тело, прикрытое простыней от глаз врача манило. Ничто не могло прорисовать её изгибы более сексуально чем этот шелк на ней. Он больше открывал, чем закрывал и сейчас дразнил мои инстинкты подпитывая голод по ней.
Стиснув челюсти так сильно, что скрипнули зубы, я шагнул к кровати и опустился перед ней на колени, потому что ноги предательски дрожали от переизбытка адреналина. Меня всего трясло и разрывало от желания.
— Каин… — её голос безжалостно прошелся по моим нервным окончаниям, оседая там электрическими разрядами, и я дёрнулся, словно от удара током.
Её тело выгнулось дугой, тонкие пальцы до побеления в костяшках вцепились в ткань простыни, и на её безымянном пальце сверкнуло кольцо. Еще одно подтверждение её принадлежности мне.
— Я здесь. Я рядом, маленькая моя, — выдавил я из себя.
Протянув руки, я бережно коснулся её пылающей кожи. Лишь мои прохладные пальцы скользнули по её обнаженным плечам, а с её губ уже сорвался протяжный, полный мучительного облегчения стон.
Этот звук врезался в самое нутро. Скручивая в узел желание. Жар, исходящий от её тела, был ненормальным, он плавил кости, обжигал ладони, но я не убирал рук. Наоборот. Нависнув над ней, я полностью накрыл её своим телом, прижимаясь каждой клеточкой, чтобы забрать эту боль.
— Помоги мне… пожалуйста, — прошептала Юна, отрывая голову от подушки, и её лихорадочный, затуманенный взгляд вонзился прямо в мою душу. — Я больше не могу…
Слова Алана едкими нитями проходили по сознанию: «Её омега нуждается в близости. Прилив — это крик о помощи и зов».
Все те приливы в прошлом, когда она мучилась от боли и я сам вызывал врача чтобы ей помогли… убивали её сущность, а она просто звала меня. Её тело требовало своего альфу, а я, даже не понимал этого, лишь злился на её слабость. От этого осознания ярость на самого себя смешалась с животным вожделением, из-за чего контроль окончательно дал трещину.
— Я заберу эту боль. Клянусь, я заберу всё, — рычу прямо в её приоткрытые, искусанные губы и, не сдерживаясь больше ни секунды, впиваюсь в них поцелуем.
Жадно. Свирепо. Словно умирающий от жажды человек в пустыне. Я сминал её губы, вторгаясь языком в жаркую влагу её рта, и Юна ответила мне с такой же отчаянной, звериной потребностью. Застонала прямо мне в рот, её руки метнулись к моей шее, пальцы судорожно вплелись в мои волосы, притягивая ещё ближе, хотя ближе было уже просто некуда.
Срывая с неё простынь, я дрожащими руками гладил её изгибы, чувствуя, как под моей кожей пульсирует жидкое пламя. Каждый сантиметр её тела был идеальным. Она создана для меня.