От этих слов, ввинчивающихся в мозг, словно ржавые шурупы, и от последовавшей за ними оглушительной, тягучей тишины мне стало физически сложно дышать. Больно. Как же невыносимо больно. Значит, между ними всё-таки что-то было, раз эта омега готова была сломать себя, отказаться от собственной судьбы ради него? Какие услуги? У Каина закрытый, охраняемый особняк, здесь нет ничего особенного в ландшафте, чтобы называть это «услугами дизайнера» и платить за это годами.
— Ты хочешь быть моей женой и воспитывать моего ребенка?
Этот вопрос, заданный ровным, пугающе холодным тоном, прозвучал как приговор. От его интонации по спине поползли крупные, колючие мурашки, а перед глазами поплыли темные пятна. Неужели всё повторится? Прямо сейчас, после всего, что мы пережили? Он взвешивает риски? Оценивает ее предложение? Она ведь из влиятельной семьи, омега с родословной, готовая на всё. Я не смогу дать ему многого. Он откажется от меня? Снова?
— Да! — с жаром выдохнула блондинка, и я услышала шорох ткани, словно она подалась вперед. — Я готова родить тебе еще детей! Столько, сколько скажешь! Мы сможем соединить мощь наших кланов, образовать несокрушимый альянс! Я знаю, что ты силен и эта простая омега тебе совершенно не ровня, но за моей спиной целый клан. Мой отец будет счастлив нашему союзу...
— Допустим, — протянул Каин с той самой расчетливой, безжалостной хваткой главы клана, обсуждающего сделку. — А что ты предлагаешь сделать с Юной?
Я зажмурилась, впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы не закричать. Он торговался. Мой альфа обсуждал мою судьбу так, словно меня не существовало.
— Откупиться от нее, — тут же нашлась Мазари, голос которой окреп, наливаясь сталью и презрением. — Дать ей денег, чтобы она исчезла из города навсегда.
— А если она не согласится? — всё тот же ровный, мертвый баритон.
— Тогда ее нужно убрать, Каин. Это не проблема. Я сама всё организую, — в ее словах скользнула неприкрытая кровожадность. — Вывезем за пределы территории и отдадим людям, которые знают, как правильно убирать мусор. Никто ничего не докажет. Она же никто… Избавимся тихо и искать никто не будет. Проблем не будет я постараюсь ради нас.
Зажав рот ладонями, я подавилась собственным рваным вздохом. Легкие горели огнем, а перед глазами всё плыло. Она только что предложила убить меня. Хладнокровно, словно речь шла о бродячей собаке. И Каин слушал это. Слушал и не перебивал.
Но в следующую секунду тишину коридора разорвал его голос. Громкий. Резкий. Прошивающий пространство насквозь.
— Можете войти. Саян. Юна, зайдите внутрь.
Вздрогнув всем телом, я в панике обернулась и едва не закричала, столкнувшись нос к носу с Саяном. Бесшумный, как тень, он стоял прямо за моей спиной. Его лицо было непроницаемым. Каменным. Положив свои тяжелые, горячие ладони мне на вздрагивающие плечи, он не грубо, но непреклонно подтолкнул меня вперед, прямо в распахнутую створку дверей.
Шагнув в гостиную, я ослепла на мгновение от света камина, а когда зрение сфокусировалось, картина перед глазами заставила кровь застыть в жилах.
Мазари сидела на пушистом ковре прямо у ног Каина. На коленях. Склонив голову, словно покорная, собака перед своим безжалостным хозяином, она преданно цеплялась побелевшими пальцами за ткань его темных брюк.
Каин сидел в кресле, расслабленно откинувшись на спинку, но стоило мне появиться в поле его зрения, как хищник мгновенно проснулся. Встав, возвышаясь над замершей блондинкой огромной, подавляющей скалой, он даже не посмотрел на нее. Просто перешагнул через Мазари и целенаправленно направился ко мне.
Подойдя вплотную, он обошел меня со спины. Его сильные руки собственнически сомкнулись на моей талии, притягивая к твердой, как гранит, груди. Склонившись, Каин провел носом по изгибу моей шеи, шумно, жадно втягивая запах, и от этого контраста, между его ледяным спокойствием секунду назад и этой обжигающей, интимной нежностью сейчас, у меня подогнулись колени.
— Моя душа... — прошептал он прямо в кожу, и вибрация его голоса отдалась в каждом моем позвонке испепеляющим кости жаром. — Ты всё слышала. Эта мерзость готова пустить тебя в расход ради своих амбиций.
Он поднял голову, фиксируя тяжелый, полный первобытной тьмы взгляд на Мазари, которая, осознав происходящее, сжалась в комок, стремительно теряя весь свой лоск. Ее лицо приобрело пепельный оттенок, а глаза расширились от животного ужаса.