— Извините за это… Юна, я рад, что с тобой… всё хорошо, — тихо произнёс Гер.
Перехватив брыкающуюся сестру поудобнее, он потащил её прочь, в сторону частного сектора, оставив меня стоять со странным, двояким чувством в груди. Я не ожидала услышать от него именно эти слова. И уж тем более не ожидала увидеть их здесь.
— Поехали, душа моя, у нас есть дела, — Каин наклонился, оставляя на моей шее короткий, обжигающий поцелуй, от которого кожа моментально запылала.
Джейк проводил нас до машины. Только сейчас я заметила его неприметный внедорожник, припаркованный чуть поодаль от нашего. Внутри сидел ещё один охранник, непрерывно сканирующий улицу.
Я не видела их, пока мы ехали сюда, но, очевидно, они следовали за нами на расстоянии, следя за моей безопасностью. Каин ничего не оставлял на волю случая.
Когда мы тронулись с места, я всё ещё не могла до конца переварить то, что услышала. Свою семью я вычеркнула из жизни в тот день, когда они предали меня. Я не могла простить им то зло, что они мне причинили. Реакция Жанет была предсказуемой и жалкой.
Но Гер вёл себя очень странно.
И меня не отпускали слова сестры об отце. Неужели Каин действительно его убил? Зная его жестокость, это было вполне ожидаемо, но верить Жанет на слово я не могла. Она всегда была лгуньей, и всё, что вылетало из её рта, следовало делить на десять.
— О чём думаешь? — спокойным тоном спросил Каин, когда мы въехали в город.
— Я думаю о том, почему, будучи бездомными, они не пошли в твои центры помощи, — сказала, повернув к нему голову.
Он вёл машину расслабленно. Убрав одну руку с руля, Каин протянул её ко мне, накрывая мою ладонь, и переплёл наши пальцы.
— Твоей сестре туда хода нет. На приличную работу её не возьмут из-за репутации, а на низкооплачиваемую она сама устраиваться не хочет. Ей проще просить милостыню у собора, — Деза чуть повёл плечом, не отрывая взгляда от дороги.
— Почему ей нельзя в центр? — спросила я, сжимая его руку сильнее.
Большим пальцем я машинально погладила старый шрам на его костяшках. Кожа здесь была плотной и грубой. Он много дрался и никогда не сдерживал себя. Я слишком хорошо помнила его в моменты бешенства.
— Я запретил, — ровно ответил Каин. — Она помогала твоему отцу оклеветать тебя. Ни дня в своей жизни не работала и хотела жить за счёт других. Когда ты попала под следствие, она тут же побежала раздавать интервью на новостные каналы. С подачи твоего отца они заработали на этой грязи огромную кучу денег.
Челюсть Каина напряглась, желваки нервно дернулись. Пусть всё это было в прошлом, но даже сейчас мысль о том, что они со мной сделали, доводила его до глухого бешенства.
— То, что она сказала про отца… это правда? — спросила я, прислушиваясь к себе.
Вопреки здравому смыслу, я не чувствовала ничего. Ни боли, ни жалости. Это даже немного пугало, ведь я всегда плохо переносила чужие страдания. Но к этому человеку внутри была лишь звенящая пустота.
— Не совсем. Я не успел ничего ему сделать. Можно сказать, даже пальцем его не тронул, хотя очень хотел уничтожить, — Каин хищно оскалился. — Но он умер от страха, когда я пришёл за ним. Сердце разорвалось у ублюдка.
Я замерла, поражённая этим фактом.
Отец всегда был трусом, способным срывать злость только на тех, кто слабее. На мне. Умереть от одного вида Каина — это было так в его стиле. Я верила Деза безоговорочно.
— Ты сказал, что они получили огромные деньги за интервью. Куда всё делось? Если у них были такие суммы, они не должны сидеть на улице с протянутой рукой. И… ты ничего не сказал про брата.
Каин плавно свернул на нужную улицу. Впереди уже показалась красивая вывеска модного бутика в форме цветка.
— Твой отец вложил эти грязные деньги в свою лабораторию, — ответил альфа. — Как и говорил адвокат, который топил тебя на суде — лекарства твоего отца были опасны. Он расширил производство, гнал вредное дерьмо в огромных масштабах. Пострадало много людей.
Каин притормозил у тротуара, но двигатель глушить не стал.
— Государство изъяло лаборатории и уничтожило продукцию. Им выставили огромные штрафы, покрыть которые было нереально. А так как твой отец сдох, все долги легли на мать.
— И что с ней стало? — тихо спросила я.
— Она пыталась устроиться на работу. Но люди не забыли интервью твоей сестры. Не все были готовы мириться с тем, что семья так легко продала дочь. Женщины в коллективах её травили. Она нигде не могла задержаться надолго. И, признаюсь честно, я приложил к этому руку. В итоге она пошла на химический завод и отравилась.
— Разве не проще было просто оставить их в покое? — я смотрела в его холодные глаза, пытаясь понять границы его безжалостности.