Его хищные глаза буквально пожирали меня, бесстыдно и грязно блуждая по глубокому вырезу моей широкой футболки, из-за чего по спине скользнул царапающий холодок животного страха. Словно я была не человеком, а куском мяса, брошенным в клетку к голодному, обезумевшему зверю. Я поежилась. Внутри все сжалось. Захотелось немедленно скрестить руки на груди, спрятаться, раствориться в воздухе, лишь бы не чувствовать на себе этот липкий, проникающий под самую кожу взгляд.
— Адриан, я могу это воспринять как прямую угрозу чести моей женщины. Ты переходишь любые границы приличий, — холодно и убийственно ровно проговорил Каин, и уже в следующий момент он резко встал, полностью загораживая меня своим массивным телом от чужого внимания.
Раздался жалобный скрип сдвинутого по полу тяжелого стола и звон падающей с него дорогой посуды, разлетевшейся на мелкие осколки, но я даже не вздрогнула, потому что все мое внимание было приковано к широкой спине Деза. Он возвышался надо мной нерушимой скалой, закрывая, и от одного этого осознания сковавший меня холод немного отступил.
— Я не ожидал увидеть тут тебя, — совершенно спокойно произнес Адриан, и, театрально склонив голову вбок, он попытался выглянуть из-за широкого плеча Каина, словно выискивая мою реакцию. — Я шел на запах омеги. А увидел в этом ресторане только вас двоих... твоя омега прекрасно пахнет и я...
Он даже не успел договорить, попытавшись сделать наглый шаг вперед и отодвинуть Каина с дороги, и только в этот момент до меня, наконец-то, дошло. Он был абсолютно не в себе. По коже мгновенными вспышками пополз липкий, ледяной страх, парализуя конечности, и я, не удержавшись, отползла по мягкому дивану в самый угол, вжимаясь лопатками в стену, пока Каин одним мощным, звериным рывком отшвырнул этого безумного мужчину на несколько метров назад.
— Падаль. Не умеешь себя держать в руках — сиди дома, — яростно рявкнул Деза поднимающемуся с пола Адриану, и его рык безжалостно прошелся по моим нервным окончаниям, заставляя внутренне содрогнуться от той первобытной мощи, что сейчас вырывалась из моего альфы наружу.
Рядом с упавшим уже мгновенно выросли мрачные фигуры людей из нашей охраны, готовые в любую секунду разорвать угрозу на куски, но Адриан, совершенно потеряв инстинкт самосохранения, опять рванулся вперед. Лишь один мимолетный взгляд на его искаженное похотью и безумием лицо ярко, словно вспышкой молнии, напомнил мне преподавателя из института, который точно так же, с остекленевшими глазами, пытался напасть на меня в пустой аудитории. Неужели это все снова повторяется? Неужели это мой запах так влияет на них, ломая их волю и превращая в животных? Горло сжало от подступающей паники, а перед глазами на секунду потемнело.
Каин, тяжело дыша, повернулся в мою сторону, и, осторожно протянув руку, мягко обхватил своей горячей ладонью мои ледяные пальцы, плавно потянув на себя.
— Напугалась? — его голос моментально изменился, став глубоким и бархатным, когда он заглянул мне прямо в глаза.
— Немного, это... я виновата? — с трудом выдавила, нервно сглотнув и непроизвольно косясь на то, как мужчина, рыча сквозь стиснутые зубы, безуспешно рвется из стальных рук Джейка в мою сторону, хотя между нами было приличное расстояние.
— Нет, он просто слабак и не может себя контролировать, это только его вина. — Каин собственнически переплел наши пальцы, и, крепче сжав мою ладонь, уверенно повел меня на выход из разрушенного заведения, даже не оглядываясь на устроенный хаос. — Держите этого отброса, пока не приедут законники и не заберут его с собой.
Когда мы, наконец, вернулись домой, на улице было уже беспросветно темно. Подъезжая к высоким кованым воротам особняка, разглядывая мелькающие за тонированным стеклом фонари, поняла, что чувствую себя как-то неправильно. Я не могла толком объяснить, что именно со мной происходит, но это было что-то определенно странное, совершенно не поддающееся логическому описанию. Мне не было плохо. Меня не тошнило, и голова не кружилась. Просто было странно, будто мое тело готовилось к чему-то неизвестному, а по венам вместо крови медленно растекался тяжелый свинец.
Заглушив двигатель, Каин обернулся, и, потянувшись назад, достал мягкий плед с заднего сидения, сразу же протягивая его мне.
— На улице уже холодно, а ты слишком легко одета, — заботливо произнес, выходя из машины, и, обойдя капот, открыл мою дверь, подавая руку.
Его внимание и забота были безумно приятными. Он словно окутывал меня целиком, надежно защищая от всего внешнего мира и полностью владея каждой частичкой моего внимания. Даже в самых смелых, самых потаенных своих мечтах, запертых глубоко внутри, я никогда не смела надеяться когда-либо в жизни получить для себя хотя бы малую часть такого трепетного отношения и любви. Но теперь это было моей реальностью.