Внезапно от резкого, скручивающего спазма внизу живота я до хруста сжала зубы, едва не заорав в голос прямо посреди кухни. Боль была острой, прошивая внутренности насквозь иглой, но, в итоге, я чудом сдержалась, лишь вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы.
Тело требовало его, не признавая никаких возражений ума.
— Я пойду. Кай, слушайся дедушку, — едва слышно проговорив это, я ласково подтолкнула сына к хмурому, обеспокоенному Мирею.
Развернувшись, я практически побежала прочь из кухни, точно зная, что уже сегодня их не увижу, и, возможно, даже завтра. Пока шла по длинным, пустым коридорам особняка, непослушными пальцами набирала номер Каина снова и снова, но механический голос упрямо твердил, что абонент не в сети.
Паника поднималась глухой волной, грозя захлестнуть с головой, потому что я четко понимала: если так продолжится, я просто сгорю заживо. Меня ждет страшное, мучительное время, ведь моё распаленное тело будет страшно ломать без прикосновений истинного.
Оно уже знает своего альфу, помнит каждую его черточку, и нуждается в нем.
Толкнув тяжелую дверь ладонью, я буквально ввалилась в нашу просторную спальню, насквозь пропитанную нашими смешанными запахами, и только здесь, в этом закрытом пространстве, наконец смогла судорожно выдохнуть.
Вот только этого слабого фона было катастрофически мало. Пробудившаяся омега внутри меня яростно требовала его чистый запах. Требовала его самого, безжалостно туманя мой рассудок и стирая все человеческие границы.
Словно в глубоком трансе, я шумно втянула носом воздух и, повинуясь первобытному инстинкту, медленно пошла к огромному гардеробному шкафу, потому что именно там его запах был ярче, гуще, концентрированнее...
Там определенно было что-то, что могло меня спасти. Распахнув створки, я, словно зачарованная, уставилась на его темную рубашку. Он в ней недавно ходил, а значит, ткань впитала его феромоны. В этот же момент моя собственная одежда вдруг начала невыносимо жечь кожу, раздражая и доводя до исступления. Это было животное желание, превращающее меня в дикое, лишенное стыда существо.
Злобно сбросив с себя футболку прямо на пол, я резким движением стянула рубашку альфы с вешалки и мгновенно накинула на плечи. Только оказавшись укутанной его терпким, до боли родным ароматом, мне стало на одно короткое мгновение чуть спокойнее.
Теплота растекалась по венам, как расплавленное золото, но этого всё равно было ничтожно мало. Я жадно принюхивалась к каждой вещи в шкафу, и всё, что имело хоть малейший оттенок его запаха, сгребала в охапку, крепко прижимая к груди.
Затем, совершенно не понимая, что и зачем я вообще делаю, шатаясь, зашла в ванную комнату, и одним взмахом руки опрокинула тяжелый плетеный короб с постиранными рубашками и брюками Каина. Вещи с тихим шорохом высыпались на прохладный кафель, и его феромоны мгновенно стали чуть гуще, плотнее, оседая на языке. Его аура была настолько сильной, настолько подавляющей, что каждая вещь пахла им даже после тщательной стирки.
Выбрав то, что пахло сильнее всего, я потащила эту гору одежды за собой обратно в спальню, чувствуя себя немного счастливее от того, что его обволакивающего аромата вокруг стало больше. Добравшись до огромной кровати, я в изнеможении рухнула на матрас, глубоко зарываясь носом в мягкую подушку и судорожно прижимая к себе его вещи, выстраивая вокруг себя своеобразное гнездо. Где же мой альфа? Почему его до сих пор нет рядом?
С каждой утекающей секундой во мне оставалось всё меньше здравомыслия и всё больше инстинктов, изнывающей от голода омеги. Тело нещадно горело и зудело изнутри, словно по оголенным нервам гуляли настоящие языки пламени, которые не хотелось тушить. Мне катастрофически не хватало его сильных рук на моей талии, не хватало его властных губ, сминающих мои.
Плохой альфа. Оставить свою беззащитную омегу совершенно одну в таком уязвимом положении...
Я с ужасом поняла, что это были уже далеко не мои мысли. Это говорил чистый инстинкт.
Я окончательно терялась в этом густом, сладком дурмане, чувствуя невыносимую тяжесть и тянущую боль во всем теле. Меня буквально скручивало пополам от болезненного, животного возбуждения и единственного, пульсирующего в висках желания — оказаться в его надежных, крепких и таких желанных руках. Почувствовать вкус его губ. Притяжение было физической болью в его отсутствие.