Вот только она не добыча. Она моя богиня и готов поклонятся её телу, душе, голосу. Моя женщина. Королева моей тьмы и единственный луч света в моём аду.
Одержимость кипит в моей крови, требуя уничтожить всё, что находится за пределами этой комнаты. Есть только она. Только её влажное, горячее лоно, принимающее меня целиком. Только её бессвязный шепот, который звучит для меня слаще любой музыки.
— Твоя... я только твоя... — бормочет она, захлебываясь воздухом, её слова путаются, спотыкаясь о её собственное удовольствие. — Сильнее... Каин... еще...
Моя рука, до этого натягивающая её волосы, отпускает темные пряди, и я с силой обхватываю её тонкую талию, прижимая к себе еще крепче, а она укладывает голову мне на плече. Отдаваясь полностью. Продолжаю брать еще глубже, под немыслимым углом, доставая до самого дна её естества.
Я словно хочу слиться с ней воедино. Сделать частью себя. Неотъемлемой и неоспоримой. Мне мало держать её в своих руках. Я в принципе не хочу выпускать её из объятий. Хочу пробраться в грудную клетку и поселиться там, среди её ребер, навсегда. Что бы каждое мое движение отзываелось эхом в её костях.
Она вдруг поворачивает ко мне лицо, её глаза затуманены абсолютным безумием течки. Юна тянется губами к моим, но её горячее дыхание ошпаривает кожу шеи. Она трется лицом об изгиб и, её маленькие, острые клычки скользят по коже, слегка царапая, дразня, обещая ту самую метку, о которой кричат её инстинкты.
Я замираю, позволяя ей это. Хотя и знаю, что нельзя в первую течку позволить себя пометить. Мое сердце бьется как в клетке, ожидая этого укуса, ожидая этой боли, которая навсегда свяжет нас. Но она словно, и сама понимает и не прокусывает. Лишь лихорадочно вылизывает мою кожу, оставляя влажные следы, и тихо рычит от разочарования и переизбытка чувств, потому что её сознание расщепляется на мгновения чистого экстаза.
— Кончай для меня, — рычу, ускоряя темп до предельного, животного. Мои движения становятся безжалостными, дробящими нашу общую реальность на куски.
Чувствую, как внутри неё всё стягивается в тугой, пульсирующий узел. Её тело каменеет, спина выгибается до невозможного угла, и она срывается в оргазм с протяжным, звенящим криком, который рвет мне душу. Нутро судорожно сжимаются вокруг моего члена, вытягивая из меня все соки, всю мою темную, одержимую любовь.
Меня накрывает следом. Словно лавиной. Мой рык смешивается с её стоном, когда я с силой вхожу в неё в последний раз, до боли вжимаясь пахом в её ягодицы, и изливаюсь внутрь горячими потоками, заполняя её своим семенем, своим запахом, своей сутью.
Весь мир сужается до одной единственной точки. До того места, где мы соединены удовольствием. Я тяжело наваливаюсь на её влажную, дрожащую спину, утыкаясь лицом в спутанные волосы, вдыхая её аромат, который теперь навсегда смешан с моим. Мы падаем на кровать, и она тут же забирается на меня сверху. Дрожащая и вздрагивающая от волн что сотрясают её тело. Но даже так она делает то, что просто разрывает меня на атомы и молекулы. Укладывает голову на грудь и нежно ведет носиком там, где сердце.
Мурлычет.
Хозяйка моего черного сердца. Она ведь даже не сможет никогда понять, как сильно я жажду владеть ей целиком и полностью. Каждой частицей.
Моя грешная одержимость.
Мысли исчезают, уступая место звенящей, всепоглощающей тишине, в которой отчетливо слышно только наше сумасшедшее, бьющееся в унисон сердцебиение.
Она моя. И я убью любого, кто просто посмеет подумать об обратном.
Глава 31. Предчувствие
Три дня бессознательного, тягучего марева и абсолютного удовольствия смешались в моей гудящей голове в одну нескончаемую, головокружительную круговерть.
Все эти часы были сотканы только из терпкого запаха моего альфы и звука его низкого, рычащего голоса, который въелся мне под кожу. Из его властных, собственнических, но при этом бесконечно нежных рук, не оставляющих на моем теле ни единого не тронутого места.
Я окончательно потеряла грань, где кончаюсь я и начинается он. Мы просто растворились друг в друге, сгорая в этом животном пламени дотла.
Приходить в себя и возвращаться в реальный мир было физически тяжело. Сейчас, расслабленно лежа на его широкой, влажной груди в огромной керамической чаше, наполненной теплой водой, я чувствовала лишь тяжелое, сытое удовлетворение и звенящую, абсолютную гармонию.
Спокойствие растекалось по венам вместе с кровью.
Широкая, горячая ладонь Каина медленно, со звериной ленцой скользила по моему обнаженному плечу, спускаясь к талии и очерчивая изгиб бедра. Но в этих неспешных касаниях больше не было того первобытного, сносящего крышу желания. Была лишь глубокая, трепетная нежность и сытая ласка хищника, который, наконец, насытился своей добычей.