— Эй! Куда! Ты еще не перевел остальные бабки! — истошно заорал Крег с пола. — Адриан, проконтролируй!
— Да вы, я смотрю, страх потеряли, уёбки? Я вам эту мелочь отдал взамен на бабки, а вы еще что-то хотите? — Дин плавно достал тяжелый пистолет, и в сторону Адриана с глухим хлопком свистнула пуля.
Дальше всё было слишком быстро и кроваво. Дин просто прикончил этих двоих, а после плавно направил дымящееся дуло прямо на Мирея.
— Стой! Не стреляй! Это мой доктор! — отчаянно закричала, пытаясь скрыть накатывающее отвращение. Какой же он всё-таки мерзкий монстр. Обменял жизнь невинного ребенка на меня.
— У меня есть отличный доктор для тебя. Не переживай, он поможет нам стать настоящей парой. И избавит тебя от этой грязи, — он с отвращением кивнул на мою руку, где скрывалась метка Каина.
Сжавшись в комок, я отрицательно покачала головой.
— Нет, мне нужен только мой доктор. Только он знает, как меня лечить при приступах. Каким бы подонком ты ни был, ты не хочешь моей смерти, — стараясь лгать убедительно и тянуть время, я закрыла Мирея собой и с вызовом посмотрела в глаза Дина.
— Приступы? — он по животному склонил голову на бок, впиваясь взглядом в мое бледное лицо. — О каких приступах речь?
— Если ты забыл, то твоя сумасшедшая сестра отравила меня редким ядом, а он нанес ущерб моему организму. Часть внутренних органов заражена. Мирей мой личный врач. Он готовит мне еду, высчитывая всё по граммам, ведь даже обычная пища способна нарушить баланс, и я загнусь от дикой боли. Он знает все дозировки. Без него я труп.
— А что же он сидит и молчит тогда, пока ты его защищаешь? — оскалился Дин, не убирая пистолет.
— Его жизнь — моя ответственность. Это он мне нужен, а не я ему, — соврала, понимая, что Дин и слушать бы его не стал.
Между тем, я начала чувствовать, как моё ватное тело наконец-то крепнет. В груди тепло полыхало, и по тому, как расфокусированный взгляд Дина стал опасным, как он начал глубоко втягивать воздух, я с торжеством поняла: мои феромоны начинают влиять на него. Мы с Миреем почти час делали дыхательную гимнастику, пока нас мотыляло по контейнеру. Это сработало. Я успокоилась, и моя сущность перестала метаться в панике, начав подавлять чужого альфу.
— Х-хорошо. Блять, будь по-твоему. Если от этого куска дерьма зависит твоя жизнь, я стерплю его жалкое существование рядом, — хрипло проговорил Дин и дернул дулом в сторону выхода. — На выход. Мы уплываем.
Услышав это, я шокировано и рвано поймала ртом воздух. Уплываем? Нет...
На негнущихся ногах я медленно вышла, держась за холодную руку Мирея, и увидела, что мы находимся в заброшенном порту. Водитель протаранившей нас фуры истекал кровью на руле, а его капот дымился.
— Стой! Там человек! Ему нужно помочь и... — я не договорила, задохнувшись от ужаса.
Мирей больно дернул меня за руку и, отрицательно покачав головой, указал на мужчину. Я всё поняла. У него была аккуратно прострелена шея. Он мертв. Дин убирал случайных свидетелей.
— Двигай ножками к яхте, моя сладкая изменщица. У меня для тебя сюрприз, хоть ты его и не заслужила.
Идя по гнилому причалу к огромной яхте, я изо всех сил старалась замедлить шаг, но тут же получила грубый тычок пистолетом в плечо. Мы уже поднимались по трапу, когда вдалеке раздался нарастающий рев мощных моторов. Я резко обернулась и увидела, как по трассе, прямо в порт, на бешеной скорости несут черные машины.
Мое сердце остановилось, а затем забилось с такой сумасшедшей силой, что чуть не проломило ребра. Я поняла всё, когда из остановившейся с визгом тормозов первой машины выскочил высокий, беловолосый мужчина. Каин. Он рванулся в нашу сторону по причалу, как обезумевший зверь.
— Стоять! — истошно заорал Дин и, схватив меня за волосы, грубо дернул на себя. Холодное дуло пистолета безжалостно впечаталось мне прямо в висок.
Каин замер. Он остановился у самого края причала, не сводя с меня потемневших от ужаса глаз. Его грудь тяжело вздымалась. По мощным кулакам текла кровь, но он словно не чувствовал боли. Он смотрел только на меня.
И я смотрела только на своего альфу, совершенно не в силах сдержать рвущиеся наружу рыдания. Я видела его лицо, искаженное невыносимым гневом и отчаянием. Он был так близко, но нас разделяла эта чертова полоска воды и ствол у моего виска. Глядя прямо в его глаза, я одними дрожащими губами беззвучно прошептала: