Осторожно показав её мальчику на раскрытой ладони, я увидела, как он тут же подскочил на месте, словно что-то нутром чувствуя, но в руки стекло не брал, лишь нервно, до хруста заламывая свои худые пальцы.
— Что это? Это от Аморы? Ты видела её?!
— Нет, малыш. Я её не видела. Но они сказали, что взяли это у нее, а саму девочку оставили в одной из деревень у реки, где они недавно останавливались на ночлег, — лгать ему, глядя в эти полные боли глаза, было невыносимо больно. Но он еще совсем ребенок, и если он настолько сильно к ней привязан сейчас, то правда о её возможной смерти просто разрушит его неокрепшую психику и сознание моментально.
— Я сбегу... ты знаешь, где точно, в какой деревне её оставили? — быстро спросил он и начал лихорадочно осматривать кучу хлама вокруг нас, словно искал оружие для неизбежного боя и нападения.
— Нет. Я не знаю. Но я тебя никуда одного не отпущу, слышишь? Нас обязательно спасут, за нами уже идут. И тогда я обещаю, что мы найдем её и я помогу тебе, — твердо произнеся эти слова, я наткнулась на очень взрослый, скептический взгляд.
— Он псих. И он очень сильный альфа. Его не победить в честном бою... от него нужно только бежать, — упрямо, сквозь стиснутые зубы возразил малыш.
К возвращению Мирея я всё же смогла кое-как переубедить отчаянного ребенка не делать глупостей прямо сейчас. Пока мальчик ел, я быстро написала Каину всё, что узнала за столом. Мой альфа был зол до ужаса. Он ответил коротким приказом: чтобы мы не высовывались из каюты, что бы ни случилось снаружи.
Это сообщение поселило в моей измученной душе слабую, но горячую надежду. Когда ночь совсем опустилась на море, и единственный источник света в виде крошечного вентиляционного окошечка перестал светить, я всё еще сидела на холодном полу и гладила по волосам спящего Деймоса, который свернулся калачиком на пледе между мной и Миреем.
Прикрыв уставшие глаза, я неожиданно услышала тихий шорох. Посмотрев в маленькое окошко под потолком, увидела колышущуюся на ветру толстую черную веревку и быстро, бесшумно спустившегося по ней человека.
Глухой звук тяжелого падения на палубу, а затем тишину разорвали первые, приглушенные выстрелы.
Мы с Миреем мгновенно подскочили на ноги и, как и писал Каин, изо всех сил уперлись спинами в тяжелый металлический шкафчик, задвигая его прямо к двери, намертво перекрывая вход в каморку. Для надежности мы дополнительно подперли его швабрами, уперев их в пол.
Началось.
Глава 37. Ад
Окурок с шипением летит в сторону и Каин с глухим, звериным рычанием зарывается пальцами в свои жесткие волосы, растрепывая их на затылке, отчаянно пытаясь усмирить бьющий в висках первобытный гнев. Но у него ничего не выходит. Ярость не утихает, она лишь концентрируется, становясь плотнее и тяжелее.
— Если ты будешь так дергаться, твои швы нахрен разойдутся, и ты банально истечешь кровью еще раньше, чем я успею тебя в третий раз заштопать! — нервно рычит Алан.
Врач трясущимися руками вытаскивает сигарету прямо из пачки Каина, который, тяжело дыша и не глядя на него, натягивает на широкие плечи свежую черную рубашку.
— Ого, Алан, ты что, куришь? Док, ты же мне буквально на днях заяснял о непоправимом вреде табака для потенции, — зло скалится бледный Саян, нечитаемо глядя на врача.
— Если мне кого-то из вас двоих, придурков, опять придется срочно зашивать на ходу, в трясущейся машине, я и о вреде для здоровья, и о потенции забуду. Ты вообще башкой тронулся, что под нож сегодня полез? Понимаешь, что тебе теперь неделю ходить нормально нельзя? — раздраженно проговорил врач. Он закрыл один уставший глаз, а вторым хмуро покосился на длинную рану на животе Саяна.
— Надеюсь, твои швы действительно крепкие, док. Потому что сидеть на месте я сейчас физически не могу, — Саян тяжело, сцепив зубы, встал с софы, слегка морщась от резкой вспышки боли.
— Ты бы хоть чужую кровь с рожи смыл, Деза. Всю прислугу в доме напугаешь, — тихо проговорил Алан, затягиваясь и болезненно морщась от слишком крепкого, обжигающего горло табака в сигаретах альфы.
— Скоро приедет Аргон. Он заберет Кая к себе на время, пока всё здесь окончательно не решится, — проигнорировав слова врача, Каин взял со стола телефон и в очередной раз проверил, не пришло ли что-то от его омеги.
Сейчас её физическое отсутствие ощущалось так, словно его живьем швырнули в жерло вулкана, и он горел там, в кипящей лаве, без единого шанса умереть и прекратить эти мучения. Его разрывало на части, выжигая всё человеческое. Хотя, если судить объективно, после того, что произошло сегодня на собрании кланов и сразу после него — человеческого в нем остались лишь жалкие, обгоревшие крошки. Они были меньше пыли.