Но сейчас весна. Прошло шесть месяцев, цветет вишня, в моем доме живет маленькая девочка, и, конечно, в старом улье теплится жизнь. Это далеко не рой, но там определенно больше дюжины черных существ, которые с жужжанием кружатся вокруг деревянных реек. Побывав в изменившем их жизнь путешествии, они выжили и теперь начинают все сначала в совершенно новом доме. Почти как мы.
Джек входит в кухню с чемоданом.
— Ты вернулась! — говорит он и целует меня в щеку.
Мы тоже в самом начале пути. Джек и Оливия переехали ко мне всего лишь несколько недель назад. Он получил новую работу в Лондоне, тоже в полиции, но с неполной занятостью и в офисе. Мы проводили вместе так много времени, что переезд представлялся следующим логичным шагом. Мы с Джеком снова чувствуем себя семьей. Хотя никто никогда не сможет заменить нашу дочь, Оливия — красивая маленькая девочка, и я горжусь, что участвую в ее воспитании.
— Нам надо ехать, если мы не хотим попасть в час пик, — говорит он.
— Хорошо, тогда пойду соберу вещи, — отвечаю я.
Останавливаюсь в дверях, поворачиваюсь и смотрю на них обоих. Они показывают на пчел по другую сторону стекла. Вместе мы нашли в городе своего рода прибежище. Случившееся раньше больше не имеет значения. Я сделала то, что должна была.
Иногда забвение дается совсем не так болезненно, как воспоминание.
Он
Это не я решил сегодня снова поехать в Блэкдаун. При одной мысли об этом мне становится безумно страшно. Но я знаю, что для Анны это важно и что это не займет много времени. Просто быстрая остановка в пути для проверки, а потом мы поедем дальше, в сторону Дорсета и побережья. Выходные вдали от всего, только Анна, я и наша племянница, которая каждый день все больше становится нам дочерью. Оливия любит взморье.
Я всегда хотел, чтобы мы снова соединились.
Иногда, когда случается нечто ужасное, люди расходятся. Мы уже проходили через это, а сейчас, похоже, сходимся.
Глядя на Анну, сидящую рядом со мной в машине, вижу единственную женщину, которую когда-либо любил по-настоящему. Однажды я подвел ее, но это никогда не повторится. Теперь у нас есть все. Почти все, о чем мы едва смели мечтать, и даже больше. Я пойду на все, чтобы сделать ее счастливой и обеспечить ее безопасность.
Все.
Мы останавливаемся у старого дома ее матери в Блэкдауне. Несмотря на выражение сплошного ужаса на лице, Анна настаивает, что войдет в дом сама. Снаружи уже висит табличка «Сдается», и завтра начинаются показы. Наверное, она просто хочет проверить, все ли в порядке, и попрощаться с тем, что некогда было ее домом.
Последние несколько недель на выходных Анна находилась здесь одна, она паковала вещи своей матери и меняла интерьер в доме. Несколько месяцев назад она даже сделала уборку в заднем саду, так что там больше нет ни пчел, ни сарая, ни хаоса садового участка. Она обустроила новое патио, полностью закрыв то место, где был огород ее матери. Анна все сделала сама. Почему она не захотела кому-нибудь это поручить, я никогда не узнаю.
Я жду десять минут, а потом решаю пойти вслед за ней в надежде поторопить ее.
Дом все еще пахнет свежей краской. Кухня совершенно новая, и дом почти не узнать. Нахожу Анну на задней стороне дома — она сидит на маленькой деревянной скамеечке, которую так любила ее мать, и смотрит на новый сад. Патио округлой формы выложено темными серыми кирпичами, в центре — идеально круглый камень, на котором вырезана пчела. Картину дополняют несколько горшков с неприхотливыми растениями, а заново выложенная лужайка ведет в лес, виднеющийся вдали.
— Действительно хорошо смотрится, — говорю я, осторожно закрывая за собой дверь на кухню.
Она пожимает плечами, и я делаю вид, что не замечаю, как она смахивает слезу.
— Так лучше для сдачи. Жильцам будет легче ухаживать за садом, который не требует особых затрат, — говорит она.
— Именно. Ты действительно все очень хорошо сделала.
— Просто он больше не похож на наш дом.
— В этом весь смысл, так и должно быть. Теперь здесь будет жить другая семья, но он всегда будет иметь для тебя особое значение. Ничто не изменит этого, и для твоей мамы было очень важно, что ей не пришлось продавать его.
— Ты прав, я просто дурочка. Это всего лишь груда кирпичей.
— Все будет в порядке, обещаю, — говорю я, целуя ее в лоб. — К тому же у тебя теперь есть новый дом, с Оливией и со мной.
Она
Никогда не думала, что увижу, как моя мать выезжает из своего дома.
Она говорила, что скорее умрет, чем покинет наш старый коттедж, но стоило мне выяснить настоящую причину этому, я поняла, что мне надо сделать. Не знаю, действительно ли я верила тому, что она убила папу, пока не раскопала огород и не начала находить кости. Теперь никто не найдет в саду того, что не должно быть найдено, по крайней мере на моем веку. Все, что случилось, покрыто совершенно новым патио, под которым навсегда погребено прошлое.