Мой взгляд приковывает старый викторианский камин. Когда я росла, у нас всегда было очень холодно — мать отказывалась включать центральное отопление, пока температура не опускалась ниже нуля, — так что открытые камины были единственным способом обогреться. Я помню, когда в последний раз зажигала свой, но не для тепла. Я сожгла письмо, которое никто никогда не должен был прочесть.
Дверь в спальню распахивается настежь так, что я подпрыгиваю, и появляется мама, улыбаясь своей самой теплой улыбкой. Она несет две чашки чая с медом. При виде меня ее лицо меняется, и она роняет обе чашки, осколки фарфора и дымящаяся жидкость образуют темную лужицу на деревянном полу. Она пристально смотрит на камин, затем на браслет дружбы на моем запястье и делает шаг назад. Вид у нее по-настоящему испуганный. Я едва слышу вопрос, который она задает шепотом:
— Что ты делаешь?
— Ничего, мама. Просто смотрела на свою бывшую комнату, как ты мне сказала…
— Я не твоя мама! Кто ты такая?
Я делаю шаг вперед, но она отступает назад.
— Это я, мама. Это Анна. Мы только что разговаривали внизу, помнишь?
Страх сменяется гневом.
— Не неси чушь! Анне пятнадцать лет! Как ты смеешь прийти в мой дом, притворившись ею! Кто ты?
Она ведет себя так, как описывал мне Джек, но я ему не верила. Ее лицо искажено от страха и ненависти. Такую мать я больше не узнаю.
— Мама, это я, Анна. Все в порядке…
Я хочу взять ее за руку, но она отдергивает руку и поднимает ее над головой, словно замахиваясь, чтобы меня ударить.
— Не трогай меня! Немедленно убирайся из моего дома, или я позвоню в полицию! Не думай, что я этого не сделаю.
Я не могу сдержать слез и плачу. Этот вариант женщины, которую я знаю, разрушает воспоминания о ней настоящей.
— Мама, пожалуйста.
— Убирайся из моего дома!
Она снова и снова выкрикивает эти слова.
— Убирайся, убирайся, убирайся!
Он
Вторник 10.35
Я сажусь в машину и жду, сам точно не зная чего, и уже понимаю, что ничего хорошего не будет. У меня смешанные воспоминания о доме моей бывшей тещи, и, когда я здесь, мне всегда не по себе. Анна никогда не любила сюда приезжать. Я всегда думал, что это как-то связано с ее отцом. Потеря родителя оставляет огромную пустоту в жизни человека, но потеря ребенка оставляет еще большую пустоту. В этом доме мы в последний раз видели нашу маленькую девочку в живых. Но тогда мы этого не знали. Оставить ребенка на вечер с бабушкой — что могло быть надежнее.
Думаю, в определенном возрасте — для всех он разный — вы наконец понимаете: все, что с вашей точки зрения играло какую-то роль, на самом деле ничего не значит. Часто это случается, когда вы теряете единственное, что действительно имело значение, но уже слишком поздно. Нашей маленькой девочке было всего три месяца и три дня, когда она умерла. Иногда мне кажется, что она просто была слишком прекрасной и совершенной для существования в таком несовершенном мире.
Мой телефон жужжит — читая сообщение, я испытываю отвращение, смешанное с азартом, и мне становится стыдно. Затем кто-то стучит кулаком в довольно грязное окно моей машины, и я едва успеваю сдержаться и не разразиться проклятиями. Жаль, что я не взял у Прийи еще одну сигарету на потом. В смысле, чтобы сейчас ее выкурить. Сегодня будет по-настоящему плохой день.
Вручную опускаю стекло — такая у меня старая машина — и более четко вижу свою бывшую жену, она явно в гневе.
— Ты меня преследуешь? — спрашивает она.
Ее лицо покрыто пятнами, и я замечаю, что она плакала. В руках она держит свое пальто, хотя на улице морозно. Словно она так спешила уйти, что не успела его надеть.
— Ты бы поверила, если бы я сказал нет?
— Как ты смеешь заниматься здоровьем и жильем моей матери?
— А теперь подожди. Я не знаю, что она тебе рассказала и в каком состоянии сейчас была, но за последние шесть месяцев ей стало значительно хуже. Тебе это было бы известно, если бы ты хоть раз ее навестила.
— Она моя мать, и тебя это не касается.
— Ты опять не права. У меня есть доверенность.
— Что?
Анна на миллиметр отступает от машины.
— Некоторое время назад произошел один случай. Я пытался сообщить тебе, но ты все время игнорировала мои звонки. Она обратилась ко мне за помощью. Это была ее идея.
У Анны краснеет лицо, словно ее ударили в буквальном смысле слова.
— О чем вообще идет речь? Ты пытаешься продать дом моей матери за ее спиной? Так? Обмануть ее, чтобы она дала тебе деньги, поскольку понял, что жить на одну зарплату немного труднее?