Я никогда не хотел грузить ее своими проблемами.
— Ты ошибаешься. Мы с Рейчел говорили сравнительно недавно, — произносит она, выключая телевизор. Затем осматривает меня с головы до пят, словно проводит официальную оценку и дает отрицательное заключение. — Почему твоя бывшая жена делает здесь репортаж об убийстве твоей последней подруги?
Я слишком шокирован и не могу найти подходящий ответ, поскольку понятия не имел, что сестра знала — я спал с Рейчел. Я думал, никто не знает. Хотя не исключено, что она не знает наверняка.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду…
— Хватит молоть чепуху, Джек. Я знаю, что последние месяцы ты с ней трахался, бог его знает, почему именно с ней! Ты был с ней вчера вечером?
Я молчу.
— Был? Говори!
— Ты мне не жена, Зои. И не мать.
— Я твоя сестра и поэтому спрашиваю: ты был с Рейчел вчера вечером?
— Ты спрашиваешь меня, имею ли я к этому какое-то отношение?
Она качает головой и начинает поправлять на диване подушки из искусственного меха, что делает всегда, когда очень взволнована. Она шьет их сама — чехлы для подушек — и продает в сети. Это очень далеко от работы дизайнера, о которой она мечтала в дни нашей молодости.
Я замечаю, что сестра снова покрасила волосы в ярко-рыжий цвет, наверное, воспользовавшись одним из наборов «Сделай сам», которые она так любит. Она не прокрасила прядь светлых волос на затылке — это оттенок прошлого месяца. Ее розовая пижама больше бы подошла моей двухгодовалой племяннице наверху, чем ее тридцатишестилетней матери, но я держу свое мнение при себе.
— Когда я разрешила тебе пожить с нами после развода, то имела в виду несколько недель, а не несколько лет… — говорит она, не поднимая глаз.
— А как бы ты тогда платила по закладной?
Я перебрался к сестре, когда съехал с квартиры, в которой жил вместе с Анной.
Этот дом принадлежал нашим родителям, пока они не умерли, и я считал, что имею такое же право жить здесь, как и Зои. Во-первых, она не имела никакого представления о налоге на наследство, что означало перезалог дома для его сохранения. Во-вторых, наши родители умерли довольно внезапно. К моему ужасу и к удивлению Зои, они не оставили завещания. Хотя наши родители при жизни были очень организованными людьми, их смерть оказалась совершенно незапланированной. По крайней мере, ими.
Я позволил сестре относиться к этому дому как к своему только по одной причине: у нее была дочь. Им нужен был дом гораздо больше, чем мне, и кроме того, у меня тогда на самом деле не было никакого желания возвращаться в этот город. Как и моя бывшая, я лучше оставлю прошлое там, где ему положено находиться.
Зои проносится мимо меня и выскакивает из комнаты. Судя по ее виду и запаху, она сегодня не мылась и не переодевалась. Снова. У моей сестры нет постоянной работы. Она говорит, что не может никуда устроиться, но, возможно, это потому, что вот уже лет десять не утруждает себя поисками. Она полагается на чехлы для подушек, пособие и продажу имущества наших умерших родителей на ибэй — что, как она думает, мне неизвестно — и настаивает: быть родителем — значит иметь полную занятость, хотя сама ведет себя как мать на полставки.
Я иду вслед за ней на кухню. Затем наблюдаю, как она долго, гораздо дольше, чем нужно, моет в раковине одну-единственную чашку. Замечаю, что нигде нет ни единого пятнышка — вообще-то Зои редко делает уборку, независимо от того, опечалена она или нет, — и все на своих местах, за исключением ножа из набора из нержавеющей стали на разделочном столе. Я заметил, что сегодня утром его тоже не было.
— Как ты узнала о Рейчел? — спрашиваю я.
Зои все еще стоит ко мне спиной, теперь она споласкивает свой винный бокал, словно от этого зависит ее жизнь. Я достаю из буфета чистый бокал и наливаю себе красного вина из открытой бутылки на столе. К сожалению, моя сестра выбирает вина так же, как мужчин: слишком дешевые, слишком молодые и вызывающие головную боль.
— Как я узнала, что она умерла? Или как я узнала, что ты с ней спал? — спрашивает она, наконец повернувшись ко мне лицом.
Не могу смотреть ей в глаза, но мне удается кивнуть, когда я делаю глоток.
— Я твоя сестра. Я тебя знаю. Ты все время говорил, что работаешь допоздна, но Блэкдаун — не совсем центр криминального мира. Или, во всяком случае, не был таковым. Затем на прошлой неделе я увидела ее в супермаркете, и она заговорила со мной. Как ты сказал, она не здоровалась со мной почти двадцать лет…
— И ты автоматически подумала, что она должна спать с твоим братом?