Было так странно видеть ее в нашем маленьком домике. Она никогда не была у нас раньше. Я всегда ходила к ней. Моя мать почти никого не пускала в дом с тех пор, как от нас ушел отец, и мне показалось, будто Рейчел сюда не вписывается. В моих глазах она была одной из тех, кого всегда должны окружать красивые и совершенные вещи. В нашем коттедже было уютно, но обстановка представляла собой разномастную подержанную мебель, а также самодельные шторы и подушки. Наши книжные полки были битком набиты книжными сокровищами, спасенными из благотворительных магазинов, и, хотя нигде не было ни единого пятнышка, все было старым и производило унылое впечатление. Рейчел же всегда сияла какой-то новизной и свежестью, вся искрилась и была настолько полна жизни, насколько это вообще возможно. У таких девочек улыбка никогда не сходит с лица.
Однако мы общались довольно непринужденно — она была слишком хорошей актрисой. Даже когда я с трудом произносила собственные реплики, она с беспечной легкостью продвигала действие пьесы вперед. Моя мать — которая, судя по всему, понятия не имела о размолвке — приготовила овощную запеканку, используя исключительно ингредиенты, выращенные в саду за нашим домом. Она этим гордилась. «Фастфуд положит конец человечеству» — это был один из ее любимых девизов, но я никогда не разделяла ее страха перед консервантами. Еда на вынос всегда была для меня наслаждением — ведь я так долго была этого лишена.
Я немного смущалась из-за того, что мы не едим продукты из супермаркета, как нормальные люди, но Рейчел делала комплименты моей маме и хвалила еду, как будто никогда не пробовала ничего вкуснее. В который раз я восхитилась ее способностью очаровывать людей и располагать их к себе. Казалось, что по-другому и быть не может, независимо от того, что она сделала.
— Хотите шоколадное мороженое на десерт в качестве бонуса? У меня где-то есть волшебный соус, который застывает, когда кладешь его сверху, — спросила мама, убирая со стола.
В нашем доме всегда ели десерт.
— Нет, спасибо, миссис Эндрюс, я наелась, — ответила наша гостья.
— Ладно, моя хорошая. А тебе дать, Анна?
Рейчел посмотрела на меня. Я тоже отказалась, и она улыбнулась, когда моя мать ушла. Она несколько недель пыталась уговорить меня поменять пищевые привычки и сказала, что мне надо меньше есть и больше двигаться, чтобы похудеть. Я начала принимать таблетки, которые дала мне Хелен, и, судя по весам в ванной, они действовали. Начнем с того, что я и не была жутко большой. Помню, как хорошо становилось на душе, когда Рейчел смотрела на меня довольными глазами. Отказаться от мороженого и проглотить несколько таблеток — вполне разумная жертва во имя того, чтобы получить удовольствие от ее одобрения.
В нашем доме не было лишних комнат. Все имеющееся пространство было забито под завязку, так что Рейчел легла со мной. В моей комнате. В моей постели. Мы вместе почистили зубы, одновременно выдавливая зубную пасту, и по очереди сходили в туалет.
Моя мать, как всегда, осталась внизу смотреть вечерние новости по телевизору. К тому времени она достаточно хорошо зарабатывала уборкой и купила новый телевизор. Она как-то сказала мне, что назвала меня в честь Анны Форд, ведущей новостей, — не думаю, что она пошутила.
— Что-то сегодня жарко, правда? — произнесла Рейчел и начала раздеваться.
Я наблюдала за тем, как она расстегнула блузку, и та упала на пол, а потом завела руку за спину и расстегнула лифчик. Она всегда носила взрослое кружевное нижнее белье. В отличие от меня. Мне совсем не казалось, что в комнате жарко. Дома я всегда мерзла. Но моя мать зажгла для нас камин, и он трещал и свистел в глубине комнаты.
Я никогда не была особенно довольна своим телом, даже тогда, когда — хотя я этого не знала — мне было не о чем беспокоиться. Возможно, из-за таблеток для похудения у меня началась паранойя. Я как можно быстрее переоделась в пижаму, чтобы Рейчел не увидела меня голой. Я разделась только наполовину, когда она попросила разрешения снять меня. Она стояла посреди комнаты в одних трусиках, держа наготове одноразовый фотоаппарат.
— Зачем ты хочешь меня снять? — задала я вполне уместный вопрос.
— Ты такая хорошенькая. Я хочу, чтобы у меня что-то осталось на память.
Было бы странно жаловаться на голые ноги, когда она была почти полностью обнажена, и я разрешила ей сделать снимок. Она сделала несколько кадров, а затем убрала фотоаппарат. Похоже, Рейчел не разделяла моего беспокойства по поводу собственного тела. Она сняла оставшееся нижнее белье и стала расхаживать по комнате голышом. Рейчел внимательно рассматривала постеры на стенах и книги на полках, а отблеск огня от камина отбрасывал пляшущие тени по всему ее телу. Я лежала в кровати и не могла оторвать от нее глаз. Наконец она легла рядом со мной, по-прежнему голая, и выключила свет.