Наконец он отпустил меня и велел позвать в кабинет Рейчел. По моему заплаканному лицу она поняла, что дело плохо. Я хотела предупредить ее — пусть она хотя бы знает, чего ждать, — и прошептала ей в ухо, когда мы проходили мимо друг друга:
— Хелен нас надула. Она два раза написала одно и то же эссе.
К моему удивлению, Рейчел осталась совершенно спокойной.
— Постарайся не волноваться, — прошептала она в ответ. — Обещаю: все будет в порядке. Иди в наше секретное место и жди меня, я тебя найду.
В лесу было темно и холодно, тем более что на мне ничего не было, кроме футболки и хоккейной юбки. Гетры согревали мало. Рейчел велела мне не волноваться, и ее слова прозвучали как насмешка — ведь мне казалось, что сейчас весь мир рухнет, — но я напомнила себе, что у нее есть обыкновение всегда получать то, что она хочет, независимо от шансов. Спустя десять минут она появилась на поляне с широкой улыбкой на лице.
— Наверное, у тебя нет ни мятного леденца, ни жвачки? — спросила она.
Я покачала головой.
— Не волнуйся, я достану позже. Мне надо почистить зубы.
— Почему?
— Пустяки, — ответила она и обняла меня. — Все снова в порядке, и тебе не надо беспокоиться. Нам обеим поставят высший балл за эссе, которые мы сдали, хотя мы их и не писали, и родители ничего об этом не узнают. Поскольку ты только что получила высший балл, надеюсь, твоя мама разрешит тебе, в конце концов, отпраздновать день рождения в следующие выходные.
Я попыталась высвободиться, чтобы увидеть ее лицо, но она обняла меня еще сильнее.
— Не понимаю. Как ты заставила мистера Ричардсона передумать?
— Не имеет значения, — прошептала она и залезла свободной рукой мне под юбку.
Она пальцами сдвинула мои трусы на одну сторону, продолжая другой рукой крепко держать меня. Когда у меня задрожали колени, она разрешила мне лечь на землю, а я, как обычно, позволила ей делать все, что она захочет.
— Тебе лучше? — спросила она потом.
Она встала и, не дожидаясь ответа, стряхнула пыль с ладоней и колен, а затем подняла меня с ложа из опавших листьев, на которых я лежала.
— Мне надо сегодня переговорить с Хелен, пока она не ушла домой, так что идем обратно в раздевалку, — сказала Рейчел. — У тебя в сумке есть жвачка?
— Хочешь? — спрашивает Джек, предлагая мне сигарету.
Мои воспоминания о том дне, когда Хелен Вэнг обвела вокруг пальца Рейчел Хопкинс, а потом всю жизнь сожалела об этом, грубо прервали. Вспоминая о том, что мы вытворяли в те дни, я краснею.
— Спасибо, воздержусь. Как ты знаешь, курением я не злоупотребляю.
Мы никогда не говорили о моем пьянстве. Джек понял, почему я начала и почему не могу бросить — подпорки бывают всех форм и размеров. Новое выражение на его лице сильно напоминает жалость. Мне этого не надо, и я отвечаю тем же.
— Мне жаль, что весь этот ужас происходит на твоих глазах. Уверена, что ты ждал не этого, когда сбежал за город.
— Я не сбежал, меня вынудили.
Никто из нас не хочет снова идти этим путем, и я выбираю альтернативный маршрут.
— Догадываюсь, что не скоро смогу ездить на своей машине? — спрашиваю я.
— Боюсь, что нет. Тебя куда-нибудь подвезти?
— Нет, не надо, я уже послала Ричарду эсэмэс.
Он качает головой.
— После всего того, что я рассказал о нем?
— Что бы он ни сделал в прошлом, не сомневаюсь, на то были свои причины.
— Называй меня старомодным, но я считаю обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений поводом для беспокойства. Разве он не останавливался в «Белом олене», как и ты?
— Ты же знаешь, что останавливался. Ведь в округе только одна гостиница. Но это был не он.
— А почему ты думаешь, что в твоем номере вообще кто-то был?
Я колеблюсь, поскольку все еще не решила, сколько мне стоит ему рассказать.
— Ты подумаешь, что я свихнулась, если скажу тебе…
— Я и так знаю, что ты свихнулась. Мы были женаты десять лет, помнишь?
Мы оба смеемся, и я решаю попытаться довериться ему, как делала всегда.
— У меня была старая фотография, где я заснята с несколькими девочками из школы. Я нашла фото у мамы и рассматривала его в моем номере прошлым вечером в связи с тем, что случилось с Рейчел.
Он долго смотрит на меня, словно ждет, что я продолжу.
— И?
Я качаю головой, все еще немного беспокоясь о том, какое это произведет действие.
— Это был наш групповой снимок.