На кассе кладу в корзину маленькую коробочку с мятными леденцами, и, подняв голову, к своему легкому ужасу, обнаруживаю, что кассирша узнала меня. Ее лицо выражает осуждение, которое я не могу допустить.
Людей заботит выдумывание правды.
В наши дни жизнь, которую мы ведем, должна быть подана на золотом блюдечке в виде серии лакированных правд ради того образа, который мы являем окружающим. Незнакомые люди, которые видят нас через экран — будь то телевизор или социальные сети, — думают, что знают, кто мы такие. Никто больше не заинтересован в реальности, которой не хотят «ставить лайки», «делиться» или «следовать». Я могу это понять, но жить выдуманной жизнью может быть опасно. То, что мы не хотим видеть, может нас ранить. Думаю, что в будущем люди будут скорее стремиться к пятнадцати минутам наедине с собой, чем к пятнадцати минутам славы.
— Небольшой подарок моему оператору и техникам после тяжелого трудового дня, — говорю я кассирше и кладу покупки прямо в сумку, как только она их сканирует.
Она ненамного старше меня. Женщина с заплывшей фигурой, увядшей кожей и вызывающими глазами, от одного взгляда которых становится ясно, как сильно ты ей не нравишься. На угреватом лице возникает подобие улыбки, и я вижу щербинку между ее передними зубами, достаточно большую, чтобы там прошла монета в фунт.
— Вы давно видели свою мать? — спрашивает она, и я пытаюсь подавить вздох. В этом городе каждый знает все обо всех. Или думают, что знают. Это одна из многих причин, по которым я не терпеть не могу это место. Женщина не ждет ответа. — Несколько раз вашу мать находили ночью на улице. Она бродила по городу, терялась в темноте, плакала и не понимала, где она и кто. На ней была одна ночная рубашка. Вам повезло, что ваш муж принял участие. Ей нужен человек, который будет о ней заботиться. Если хотите знать мое мнение, ее надо поместить в заведение.
— Спасибо, не хочу, — отвечаю я, протягивая ей кредитную карточку.
Я всегда намного более болезненно воспринимала свои промахи как дочери, чем свою слабость к выпивке. Оглядываюсь через плечо, чтобы понять, слышал ли кто-нибудь еще слова кассирши, но с облегчением вижу, что все покупатели вроде бы занимаются каждый своим делом. Если только они не притворяются. До сих пор помню тот первый раз, когда много лет тому назад покупала спиртное в супермаркете.
Рейчел сказала, что нельзя устраивать день рождения без выпивки. Я удивилась тому, что она по-прежнему считала — я должна пригласить Хелен, — учитывая, сколько неприятностей у нас чуть было не возникло из-за нашей умной подруги, — и одновременно обрадовалась. Я сочла решение Рейчел простить Хелен еще одним проявлением ее доброты. Думаю, это натолкнуло меня на мысль пригласить кое-кого еще — ведь в конечном итоге это был мой праздник, и мне тоже хотелось быть доброй. По этой же причине я сделала браслеты дружбы для всех приглашенных.
Увидев их, Рейчел рассмеялась.
— Ты сама их сделала?
Я кивнула, и она снова рассмеялась.
— Браслеты, конечно, чудо, но нам шестнадцать, а не десять. — Она положила ладонь на мое плечо и запихнула браслеты в карман, словно мусор. Я потратила очень много времени на изготовление подарков, поскольку не могла себе позволить купить их. Мне не удалось скрыть, как меня ранили ее слова, и она это заметила. — Извини, мне они нравятся, правда, мы потом их все наденем, но сначала надо купить спиртное, а для этого понадобится немного денег. Ты не могла бы украсть самую малость у своей мамы? — спросила она.
Рейчел поняла, что я в шоке от ее предложения, и вроде бы передумала. По дороге ко мне мы зашли к ней домой, и я увидела, как она распахнула двери огромного гардероба и стала в нем рыться. Она повернулась с торжествующим видом и потрясла желтым ведерком «Дети в беде», показывая его мне. В это ведерко она обычно собирала в школе пожертвования. Она перевернула его на кровати и стала считать выпавшие оттуда монеты.
— Сорок два фунта восемьдесят восемь пенсов, — сказала она.
— Но это же деньги на благотворительность.
— А ты — объект благотворительности, так в чем же проблема? Как ты думаешь, на что я покупаю тебе все эти маленькие подарочки?
Я промолчала. Меня слишком взволновало, что она считает допустимым воровать деньги у детей, которые нуждаются в них гораздо больше, чем мы.
— Пошли, — сказала она и взяла меня за руку.