Из-за своего высокого роста она невольно смотрит на нас сверху вниз. Ее длинные каштановые волосы заплетены в аккуратную французскую косичку, конец которой лежит на изящных молодых плечах как хвост. Похоже, она одна за ночную смену съела половину коробки шоколадных конфет. Интересно, ей их кто-то подарил или она сама купила? Она стоит, слегка пригнувшись, словно хочет стать ниже, как цветок, который слишком долго тянулся к солнцу в одну сторону.
Я не сомневаюсь, что сегодня днем отдел новостей забронировал нам в гостинице два номера и что я получила подтверждение по мейлу, и прошу ее еще раз проверить. Жесты девушки свидетельствуют о неуверенности, и она заставляет нас страшно долго ждать. Не думаю, что когда-либо была такой тощей, даже в ее возрасте, несмотря на таблетки для похудения, которые заставляла меня принимать Хелен. Девушка такая тоненькая, будто сейчас растает в воздухе, как мое терпение.
— Извините, но на сегодняшний вечер в системе точно нет корпоративного бронирования «Би-би-си», — отвечает она, уставившись в экран, словно ждет, что он вслух подтвердит ее слова.
Я достаю кошелек и вынимаю кредитную карточку.
— Прекрасно. Я заплачу за два номера, а потом потребую возмещения.
Девушка вновь бросает взгляд на компьютер и качает головой.
— Боюсь, у нас нет свободных мест. Произошло убийство. Даже два. В городе полно прессы, а гостиница только одна.
— Не может быть. Очень поздно, и мы ужасно устали. Я уверена, что на эту ночь нам забронировали два номера. Не могли бы вы проверить еще раз?
Ричард ничего не говорит.
У девушки утомленный вид, словно просьба выполнить свою работу отняла у нее последние силы.
— У вас есть номер бронирования? — спрашивает она.
Я чувствую проблеск надежды. Затем нахожу телефон и впадаю в отчаяние — батарейка почти разряжена, осталось только пять процентов — и вспоминаю, что зарядка осталась в дорожной сумке, которую украли из «Мини».
— Мой мобильник сейчас загнется, ты можешь проверить свой? — спрашиваю я Ричарда.
Он вздыхает и лезет в карман. Выражение его лица моментально меняется, и он начинает похлопывать себя по другим карманам и рыться в сумке.
— Черт. У меня его нет…
— Может быть, ты оставил его в машине? — отзываюсь я и сосредоточенно ищу мейл, пока телефон окончательно не вырубился.
Найдя мейл, я с видом победителя показываю девушке экран. Она мучительно долго вбивает номер бронирования в компьютер, при этом тыкает в клавиши только одним пальцем.
— Сегодня днем вам забронировали два номера…
— Слава богу, — говорю я и начинаю улыбаться, но не тут-то было.
— …но сегодня вечером бронь отменили.
Полуулыбка сразу же слетает с моего лица.
— Что? Нет. Когда? Кто?
— Здесь не видно, кто позвонил, видно только, что бронь отменили в 18.30.
Ричард берет мою кредитную карточку и протягивает ее мне.
— Пойдем, раз она говорит, что мест нет, какой смысл стоять здесь и спорить. Очень поздно, и нам завтра снова рано вставать. Я знаю, где мы сможем остановиться.
Он
Среда 23.55
Даже заслышав знакомый вой полицейских сирен, я остаюсь на том же месте рядом с ванной и жду, что они подъедут к дому, а потом войдут в открытую входную дверь внизу. Операцией командует Прийя; судя по всему, она, как ни странно, протрезвела, а ведь мы с ней сегодня выпили не одну бутылку пива. Наблюдаю за тем, как люди входят и выходят — это коллеги-полицейские расхаживают по месту преступления, которое некогда было моим домом, тогда как я не в силах ни стоять, ни думать.
Я выхожу из оцепенения, только когда слышу, как моя племянница плачет в своей комнате. Малышку разбудили незнакомые люди, расследующие убийство ее матери. Она этого не знает и не скоро поймет. Сейчас девочку осматривают врачи — они думают, что ее чем-то накачали. Я пытаюсь встать, держась за стену и стараясь не заглядывать в ванну. Они еще не убрали тело Зои. Она по-прежнему лежит в луже из красной воды и пристально смотрит на имя на стене.
— Не волнуйтесь, — говорит Прийя, бросаясь вперед, чтобы помочь мне подняться. — У меня все под контролем. Вам не надо здесь быть, вы можете куда-то пойти?
Идти мне некуда.
Теперь Оливия кричит. Я не знаю, как объяснить то, что случилось, двухлетнему ребенку, поскольку сам ничего не понимаю. Прийя продолжает говорить, но я только слышу, как маленькая девочка зовет свою мать, которую никогда больше не увидит.
— Догадываюсь, что вы бы не хотели привлекать социальные службы, и я нашла соседку, которая обещала присмотреть за вашей племянницей. Похоже, она уже и раньше с ней оставалась. Вам придется подписать кое-какие бумаги, но офицер по связям с семьей обо всем позаботится, ладно?