— Мне надо поговорить с одним из ваших гостей по срочному делу.
Сама просьба ужасает ее.
— Не знаю, можно ли мне будить людей посреди ночи, — говорит она, и ее лоб пересекает серия безобразных линий.
— Вы, вероятно, не можете, но зато я могу. Ее зовут Анна Эндрюс.
— Она была здесь!
Женщина смотрит на меня сияющим взглядом, словно только что угадала правильный ответ в игровом шоу.
— Прекрасно. В каком она номере?
— Ее здесь нет. Гостиница переполнена.
Мое терпение на пределе. Кричать на девушку не хочется, но приходится повысить голос:
— Ничего не понимаю. Вы только что сказали, что она была здесь.
— Была. Примерно час назад. Она думала, что ей забронировали номер, но кто-то отменил бронь. И они ушли.
— Они?
— С ней был мужчина. Мне показалось, что у него был вариант, где им остановиться.
Этот скользкий оператор, без сомнения. Я знал, что с ним что-то не так.
— Спасибо, вы мне очень помогли.
Я дважды объезжаю город в поисках уродливой синей машины съемочной группы, в которой, полагаю, они передвигаются — ведь Анне до сих пор не вернули ее машину. Останавливаюсь на первом светофоре и проскакиваю второй. Затем за неимением лучшего варианта еду к дому ее матери. Я знаю, как Анна ненавидит приезжать сюда, но, если в гостинице не было мест, может быть, она решила провести там одну ночь.
Стучу в дверь и жду, что в передней спальне зажжется свет. У матери Анны много проблем, но она пока что не глухая. Не получив ответа и не обнаружив признаков жизни, заглядываю под цветочный горшок, но ключ куда-то делся. К счастью, несколько недель назад я сделал запасной — мной всегда владела странная страсть коллекционировать множество комплектов ключей на случай, если они понадобятся — а поскольку память моей тещи ухудшается со страшной скоростью, я решил, что так будет правильно. После нескольких попыток нахожу нужный ключ, он входит в замочную скважину, и я внутри.
Включаю свет и, к своему изумлению, повсюду вижу груды коробок.
— Из этого дома меня вынесут только вперед ногами, — вот что всегда отвечала мать Анны, когда ей говорили, что пора переезжать. Я думал, что она держится за этот дом из сентиментальных соображений — возможно, воспоминания о муже, — но Анна всегда настойчиво это отрицала. Родители Анны явно расстались не по-хорошему — отец ушел от них и больше не вернулся. Ни Анна, ни ее мать никогда не говорили о нем, и в доме не было его фотографий. По ее словам, прошло так много лет, что она не уверена, что узнала бы своего отца, если бы встретила на улице.
Я пробую выключатель, но он не работает, и включаю фонарик на телефоне — мне надо проложить себе дорогу через весь этот бедлам в заднюю часть дома. Захожу на кухню, сам точно не зная, что ищу, и меня шокирует жуткий беспорядок. Повсюду грязные чашки и тарелки. Несмотря на темноту, различаю заднюю дверь и осколки на полу. Кто-то разбил стекло, чтобы забраться внутрь.
Я взбегаю вверх по лестнице и открываю дверь в комнату матери Анны, но там никого нет. Постель аккуратно расстелена, но в ней никто не спал. Я закрываю дверь — хочу оставить все так, как есть. Затем иду обратно в комнату, которая когда-то была комнатой Анны. Она также пуста.
Я уже было собрался уходить, как слышу хруст — внизу кто-то ходит по разбитому стеклу. Встаю за дверь спальни и замираю совершенно неподвижно, затем слышу, как этот человек медленно идет из кухни через столовую и поднимается по лестнице. Роюсь в карманах и вглядываюсь в темноту, но не могу найти, чем защититься.
Затем слышу, как кто-то открывает дверь первой спальни — дверь скрипит в знак протеста — и крадется по лестничной площадке в мою сторону. Как только человек входит в комнату, хлопаю дверью ему по лицу и бросаю его к стене, рост дает мне явное преимущество. Тело тяжело падает на пол, я включаю свет и прихожу в шок от увиденного. Я не ожидал встретить того, кого знаю.
Она
Четверг 00.55
— Ты говоришь, что я знаю твою жену. Что ты хочешь этим сказать?
— Ты серьезно? — спрашивает Ричард, его лицо выражает сплошное недоумение.
— Серьезней некуда, — отвечаю я и сразу же сожалею о своих словах.
Он качает головой и смеется.
— Вау. Как так получается, что ты, похоже, никогда не знаешь, что происходит в жизни других людей? Ты действительно до такой степени занята собой? Мы знакомы много лет, мы с тобой спали, а ты ничего обо мне не знаешь?