Какое-то время я стою в коридоре, не зная, что делать и куда идти. Замечаю неплотно прилегающую к стене розетку и, рискуя умереть от удара электротоком, все-таки решаю воткнуть в нее телефон. Он начинает заряжаться, и я немного успокаиваюсь.
Я направляюсь к первой попавшейся мне на глаза двери и вхожу в старую пыльную гостиную. Похоже, последний раз ее обставляли и, возможно, убирали в семидесятых. В комнате есть камин в готическом стиле, который, как я вижу, использовали совсем недавно — на решетке еще светятся несколько тлеющих поленьев. Я подхожу немного ближе, чтобы согреться, и на каминной доске замечаю фото в серебряных рамках.
Конечно, это семейный портрет Ричарда и Кэт, стрижка боб на ее блестящих рыжих волосах смотрится так, будто их стригли лезвием. Смотрю на ее хорошенькое, сильно накрашенное личико, большие глаза и идеальную белозубую улыбку. Она позирует рядом с мужем, крепко прижимая к себе двух маленьких девочек. Теперь, когда я вижу их снова, узнаю детей, которые приходили в отдел новостей всего лишь несколько дней назад. Эти же лица были на всех фотографиях в телефоне Ричарда. Какая же я дура, что не видела этого раньше.
В комнате много фотографий их дочерей, а также пожилой пары, которую я не знаю. Возможно, это родители Кэт, которые жили в этом доме. Затем замечаю фото в рамке — эта девочка-подросток мне знакома. Я рассматриваю длинные, нечесаные, кудрявые белесые волосы, бледное лицо, торчащие уши, редкие брови и безобразные брекеты.
На меня смотрит пятнадцатилетняя Кэтрин Келли.
Я перевожу взгляд с этого фото на гламурный снимок Кэт Джонс, и от осознания, что это один и тот же человек, мне становится физически плохо.
Два эти лица очень разные — ясно, что она проделала определенную работу, а не только прижала уши, — но, без сомнения, девочка-подросток, которую я знала, выросла в женщину, которую я знаю теперь. С обоих фото на меня смотрят совершенно одинаковые глаза.
После той ночи Кэтрин больше не вернулась в школу Святого Илария. Только мы четверо знали, что с ней случилось, но в школе ходили самые разные слухи. Поговаривали, что она покончила с собой, и никто из нас больше ее не видел, включая меня.
По крайней мере, я думала, что не видела.
Она должна была узнать меня, когда впервые встретилась со мной в отделе новостей.
В отличие от нее, после школы я не очень сильно поменяла внешность, и имя у меня осталось прежнее.
Я пытаюсь сохранять спокойствие, но это больше, чем просто совпадение — я в них не верю. Меня начинает охватывать непреодолимое чувство паники, которое распространяется по всему телу, и мне становится трудно двигаться и дышать.
Мне надо отсюда выбраться.
Мне надо позвонить Джеку.
Дрожащими руками я ищу в сумке мобильный, но его там нет. Вспоминаю, что оставила его в холле на зарядке, но, прибежав туда, вижу, что телефон исчез. Его кто-то взял. Я поворачиваюсь кругом, думая, что в темноте кто-то притаился, но, судя по всему, никого нет. Пока что.
В моем кругу общения полно дыр, настолько больших, что в них можно провалиться, и они видны другим. Я никогда не умела приобретать нужных друзей. А это значит, что я не знаю, кому еще могу позвонить в такой ситуации, кроме бывшего мужа. У меня может не быть мобильного, но я все еще помню номер Джека наизусть. Вспоминаю, что видела в гостиной дисковый телефон, в моем детстве у нас был точно такой же. Бросаюсь на его поиски и как можно быстрее набираю номер, не обращая внимания на пыль на трубке. Но стоит мне прижать ее к уху, как я понимаю, что телефон отключен.
И тут я слышу шаги наверху.
Кто-то ходит по скрипучим половицам и останавливается прямо надо мной.
Вероятно, это она.
Возможно, она меня видит.
Или это он. Он тоже может быть замешан.
Мне надо отсюда выбраться. Понятия не имею, где я, но, если идти по тропинке, она может вывести на дорогу. Поспешно выхожу из комнаты и иду к входной двери, но, не дойдя до нее, слышу душераздирающий крик.
Иногда очень легко предсказать, как другие люди поведут себя в определенной ситуации.
Слишком легко.
Наверное, потому, что мы все одинаковые.
Нас соединяет некая энергия, она проходит через нас как электрический заряд. Мы всего лишь лампочки накаливания. Некоторые светят ярче остальных, некоторые показывают нам дорогу, когда мы потерялись. Остальные слишком скучны, чтобы приносить реальную пользу или представлять интерес.