Некоторые выгорают.
Мы одинаковые, но разные, мы пытаемся сиять в темноте, но свет, который соединяет нас, иногда становится таким слабым, что его не разглядеть.
Мне кажется, когда лампочка накаливания начинает мигать, самое лучшее — принять меры до того, как она погаснет.
Ведь никому не хочется оставаться в темноте.
Он
Четверг 01.00
Я зажег свет несколько секунд назад, но до сих пор не могу поверить, кого вижу на полу в детской комнате моей бывшей жены.
У Прийи из носа идет кровь — я ударил ее дверью по лицу. Тяжело привалившись к стене, она похожа на сплошное дрожащее месиво, но я скорее испытываю подозрение, чем сочувствие.
— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я.
— Я просила вас не уходить из дома вашей сестры. Похоже, вы не понимаете, что теперь вы подозреваемый по делу об убийстве, которое сами расследуете.
— Это я как раз понимаю и именно поэтому должен выяснить, кто пытается меня подставить. Вы не ответили на мой вопрос. Как вы узнали, что я здесь?
— Я выследила вас.
Я знаю, когда за мной следят. По дороге сюда на улицах больше никого не было — она врет. В голове проносятся несколько последних дней: улики, помещенные в мою машину, сообщения в телефоне Рейчел, постоянное чувство, что за мной наблюдают. Затем я думаю о сестре, которая лежит в ванне, полной красной воды. Уверен, что пропавшие ключи от дома, лежали в куртке, которую Прийя повесила на симпатичную вешалку в своей прихожей.
Она могла их взять до своей внезапной отлучки вечером.
— Кто-то еще знает, что вы здесь? — спрашиваю я, и она качает головой. — Вы просто ушли, не сказав никому, куда направляетесь? Теперь, когда меня отстранили, вы должны руководить расследованием.
— Я беспокоилась за вас и не знала, что делать. Я вам доверяю, но вы взяли машину вашей сестры и просто так покинули место преступления… в этом нет ничего хорошего. Люди начинают… говорить. Я подумала, что если смогу найти вас и вернуть обратно…
— Это по-прежнему не объясняет, откуда вы узнали, что я здесь.
Я наклоняюсь, пока мое лицо не оказывается совсем рядом с ее.
— Что вы делаете? — спрашивает Прийя тоненьким голоском, широко открыв глаза.
— Расслабьтесь. Я просто пытаюсь понять, сломан ли у вас нос. Не шевелитесь.
Свежая струйка крови течет из ее правой ноздри. Затем она качает головой, и из нее словно вырывается извинение:
— Простите, сэр. Я просто продолжаю совершать ошибки.
Она начинает плакать, и я ужасаюсь сам себе. Она похожа на испуганную маленькую девочку, и все по моей вине. Не хочу, чтобы Прийя меня боялась, и ее слезы заставляют меня задуматься. Может быть, я неправ. Я чувствую себя старым дураком-параноиком. Ее тело вздрагивает, когда я лезу в карман, но на лице появляется улыбка, когда я протягиваю ей чистый носовой платок.
— Вы же знаете, что я ни в чем таком не замешан, разве нет? Я бы не причинил вреда своей сестре. Я бы никому не сделал больно, — говорю я. Она трогает нос и морщится от боли. Я понимаю, что она хотела сказать. — Я не знал, кто поднимался по лестнице. Извините. Я бы никогда сознательно не причинил вам боль. Думаю, что тот, кто убил остальных, может быть, захочет убить и Анну. Я пришел сюда, пытаясь найти ее, но в доме никого нет. Кто-то разбил стекло в двери внизу. Может быть, Анна поняла, что находится в опасности, и отвела свою маму в какое-нибудь безопасное место.
— Полагаю, вы пытались до нее дозвониться? — спрашивает Прийя.
— Несколько раз, — отвечаю я и помогаю ей встать.
Нахожу мобильный и снова пытаюсь позвонить Анне, но, как и раньше, сразу же включается автоответчик. Или она, или кто-то другой выключил ее телефон.
— Мне надо вам что-то сказать, — произносит Прийя, и я стараюсь не реагировать, хотя мне кажется, будто в голове разорвалась маленькая бомба. — Один из офицеров в форме узнал неопознанную девочку на снимке, который мы нашли в вашем доме. Он клянется, что был знаком с ней, когда они были детьми. Утверждает, что ее зовут Кэтрин Келли. Вам это имя что-нибудь говорит?
Ничего, но у меня всегда была плохая память на имена.
— Нет.
— Мы знаем, что сейчас она замужем и, предположительно, живет в Лондоне, но у нас еще нет ее нынешнего адреса. Здесь она жила с родителями в доме в Блэкдаунском лесу. Сто лет назад в том месте находилось лесничество, но, насколько я поняла, сейчас там все заброшено. Ее родители умерли, и с тех пор дом стоит пустой.