— Этот чай мы привезли из Тибета. Он слегка необычный на вкус, не обращай внимания. Зато хорошо согревает и полезный.
— Из Тибета? Никогда не пробовала, — я протягиваю руки, чтобы взять чашку, и понимаю, что пальцы предательски дрожат от волнения.
В груди неприятно покалывает.
— Может, присядем? — предлагает он и идет к светлому воздушному на вид дивану.
Нервозность во мне усиливается, я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов прежде, чем пойти за ним следом.
Осторожно опускаюсь на край и буквально проваливаюсь в мягкие подушки, словно в облако. Неожиданная невесомость на мгновение вытесняет все тревоги, и я делаю первый глоток.
Чай густой, с незнакомым землистым привкусом, в котором угадываются чужие специи — кардамон, что ли, и еще что-то острое, почти жгучее.
На кончике языка — легкое, едва уловимое покалывание.
«Интересный вкус», — хочу сказать я, но слова застревают где-то внутри.
Вместо них по телу разливается тепло. Не то, что бывает от горячего напитка, а другое — изнутри. Оно накатывает волнами, от макушки до кончиков пальцев на ногах.
Прилив… отлив…
И еще раз…
Меня начинает слегка покачивать, будто я лежу на надувном матрасе посреди тихого океана.
Свет от торшера плывет, ореол вокруг него становится мягким, размытым.
Я откидываюсь на спинку дивана, пытаюсь сфокусировать взгляд на потолке, но его замысловатые лепные узоры расплываются.
— Не волнуйся, — голос Арсения доносится до меня сквозь легкий шум в ушах.
Он наклоняется ко мне, его движения плавные, как в замедленной съемке.
Берет мою руку вместе с чашкой. Его теплые пальцы касаются моей кожи, и от этого прикосновения по спине пробегает новая, странно приятная волна жара.
— Сделай еще один глоток. Станет легче.
Он подносит краешек чашки к моим губам.
Его глаза смотрят прямо в мои. И они такие темные, глубокие, и в них нет ни насмешки, ни удивления.
Только спокойная непоколебимая уверенность.
И звериная жажда…
Я вижу, как медленно опускаются и поднимаются его длинные ресницы.
Я послушно открываю рот и делаю большой глоток.
Горячая жидкость обжигает горло, но странное тепло внутри тут же гасит этот жар, превращая его в приятное расслабление.
Веки становятся тяжелыми.
«Что со мной?» — проносится обрывок мысли где-то далеко, на окраине сознания, но ухватить его не получается.
Есть только это плавное покачивание, тепло и его рука…
Глава 7 Утро после.
Как же противно трещит будильник.
Резкий, навязчивый звук впивается в виски.
Почему-то все тело дико ноет.
Ворочаюсь, не могу заставить себя открыть глаза. Веки будто свинцовые.
Тру лицо руками, пытаясь привести себя в чувства.
Так, что это? На мне… куртка? И джинсы. И даже обувь… Что происходит?
Поднимаюсь с трудом на локоть, и каждая мышца кричит от боли.
Пытаюсь сесть — острая, жгучая резь пронзает между ног. Там дико всё натерто.
Сердце замирает от страха… Пропускает удар.
Мамочка, что со мной произошло?
Нащупываю разрывающийся телефон и выключаю будильник.
Осматриваюсь…
Отель. Мой номер. Командировка. Питер.
Так, это я помню.
Надо на работу. Сейчас надо встать и идти. Нельзя подводить коллег.
С трудом сползаю с кровати, медленно подхожу к зеркалу.
Трясущимися пальцами щелкаю выключатель. Яркий свет бьет по глазам.
Отражение в зеркале заставляет меня вздрогнуть. Губы… распухшие, покусанные до крови. На шее — темно-фиолетовые отметины, будто меня пытались задушить. Глаза красные, безумные. Волосы спутаны в колтуны.
Я в ужасе смотрю на это чужое лицо.
Медленно, не веря себе, трогаю губы кончиками пальцев.
Больно. Жжёт.
В голове — обрывки… Фудкорт. Запах пиццы. Сладкий земляничный эклер. И… он. Красивый, высокий, уверенный. И такой невероятный… Арсений.
Прозрачный рояль, сияющий в полумраке. Терпкий, странный чай. Его руки. Его прикосновения.
Память обрывается.
Пустота.
И всепроникающий, леденящий ужас.
Что он со мной сделал? За что он так со мной?
Я в истерике стаскиваю с себя одежду, бросаю все на пол и отсматриваю себя в зеркало. Все тело покрыто его метками. Колени и локти стерты в кровь. Кожа на бедрах в синяках и каких-то кровавых полосах… Словно он стегал меня розгами.
Мое лицо искажается немым криком, я оседаю на пол, меня пробивает крупная нервная дрожь.