Мама, мамочка… Мамуля! Ну как же так? Почему? Почему, мама? За что мне это все?
Я пытаюсь встать на подкашивающиеся ватные от страха ноги, цепляюсь за все, что попадается под руку.
Только бы дойти до ванной.
Ледяная чаша быстро заполняется горячей водой.
Я сижу, обхватив себя руками, продолжая дрожать. Зубы стучат друг об друга, и этот звук оглушает меня. Зажимаю с силой рот ладонью, но это не помогает.
Я точно не могла ошибиться. Он это сделал со мной… Он взял меня, когда я отключилась. Здесь не может быть никаких сомнений, как бы ни хотелось обмануться.
Опускаю взгляд и вижу отметины от его пальцев на внутренней стороне бедер, будто он силой разводил мои ноги. Паника поднимается по горлу едким комом, и я задыхаюсь.
Хватаю воздух ртом, как рыба, которую выбросило на сушу.
Начинаю громко рыдать в голос.
Вода кажется ледяной, хотя густой, плотный пар висит в воздухе и окутывает все вокруг, скрывая пеленой.
Взгляд цепляется за малюсенькую мочалку, предоставленную отелем, и я начинаю истошно тереть свою кожу, оставляя еще больше кровавых подтеков.
Мне просто хочется содрать с себя все, дочиста.
Стереть все, что произошло. Но я понимаю, что это уже невозможно.
От белого кафеля отражается мой нечеловеческий крик…
Не знаю, сколько так уже прошло времени. Я лежу погруженная в давно остывшую воду. Где-то у кровати разрывается мобильник. Наверное, меня потеряли все. Черт возьми, я сама себя потеряла. Всю, без остатка. Смотрю на пальцы, размокшие и чужие, с нелепыми морщинами, будто я уже неделю труп, пролежавший в воде.
Наверное, надо вылезти и ответить на звонок. Какой смысл себя продолжать жалеть и дальше, если ничего уже не изменить? У меня работа, у меня обязанности… Кому какое дело до чужих проблем?
Я работаю в крупной компании, где я просто винтик, и мне нельзя никого подводить.
Думать надо было раньше, когда шла в квартиру к богатенькому мажору. Дура… Идиотка несчастная. Куртку он наденет и проведет обратно… Чай тибетский…Ага.
Спасибо, наверное, надо сказать, что жива еще осталась, не инвалид, не в канаве питерской… и как-то оказалась в номере.
Интересно, как? Сама или он все же меня проводил, как обещал?
Как ни пытаюсь, не могу ничего вспомнить. Просто провал. Темнота.
Может, вызвать полицию? Нет, глупо. Это не вариант… Я же видела его квартиру и могу понять, какие у него связи. Еще виноватой в итоге сделают. Я из простой семьи, из маленького городка, но примерно представляю, как это все может работать. Вылезаю из ванной и бреду за телефоном, оставляя за собой мокрые разводы пены, стекающие с моего истерзанного тела,
— Алло, — пытаюсь ответить на звонок, но вместо этого издаю безжизненный, сиплый звук. Прокашливаюсь и повторяю немного четче: — Да, Маргарита Сергеевна.
— Даша! Ты куда пропала? Тебя в салоне на Мойке уже два часа девочки ждут!
— Я… — пытаюсь что-то сказать, но звук моего голоса вновь пропадает.
Что с ним? Почему я такая осипшая? Я так кричала ночью? Ничего же не помню…
— Ты что, заболела? — смягчается начальница, и я цепляюсь за это.
— Наверное, да…
— Ох, ну точно, от меня подцепила! — громко сморкается в трубку. — Уже половина офиса слегло. — Все нормально, не переживайте, я скоро выхожу. Извините.
— Дойдешь? Справишься? — с надеждой в голосе спрашивает она.
Конечно, дойду. Потому что если я останусь еще на минуту сама с собой, то точно сойду с ума.
Вытираюсь и отжимаю волосы полотенцем, стараясь не смотреть на свое тело. Просто тупо отворачиваюсь к окну. За окном серо. И дождь идет. Может быть, сама природа оплакивает мою боль?
Натягиваю свитер с высоким горлом и достаю из чемодана старенький, пошарпанный зонтик. А по пути в магазин захожу в аптеку и покупаю медицинскую маску, чтобы спрятать искусанные губы. Извиняюсь перед сотрудниками за опоздание, ссылаюсь на ОРВИ. Они понимающе кивают и стараются держаться от меня подальше.
Ну что же… Просто не думать. Просто ни о чем не думать, кроме работы.
Глава 8. Главный офис.
Вечер пятницы. И я еду в Сапсане домой.
За окном мелькает серый, унылый, безжизненный пейзаж, а по стеклу скользят капли дождя.
Внутри меня зияет пустота. Словно кто-то вырвал мою душу с куском тела. Где-то в районе солнечного сплетения. Вот и все.
Жалости я к себе больше не испытываю. Только отвращение.
Двадцать два года берегла себя для Лёши, в жизни не посмотрела в сторону… Хоть в университете и были интересные парни, которые проявляли знаки внимания.