Видео короткое. Чуть больше минуты.
Но я пересматриваю его. Снова и снова.
Загипнотизированная ужасом. Убеждаясь в главном: на экране — я.
И я испытывала дичайшее, постыдное, животное наслаждение, находясь в его власти.
Ужас леденит душу.
Но тело — предатель.
Глубоко внизу живота расползается мерзкое тёплое пятно возбуждения. Пульсирует. Требует.
Я лихорадочно закрываю видео и отчётливо чувствую, что задыхаюсь.
И тут — новое сообщение.
Арсений.
«Не будешь делать, как скажу, — это увидит твой милый Лёша. Мама. И твоя подружка. Пусть все оценят, как ты "поработала" в командировке».
Зубы смыкаются так, что челюсть хрустит.
А из глубины горла вырывается не крик, не плач — низкий, загнанный рык зверя в капкане.
Я не осознаю, сколько прошло времени, прежде чем решаюсь задать главный вопрос:
«Что тебе нужно?»
«Хочу немного поиграть. Не бойся, это ненадолго. Потом ты будешь свободна. Тебе даже понравится».
«Ты нездоров! Я пойду с этим видео в полицию!»
«И что они тебе скажут? Что ты классно провела время? Посмотрят и позавидуют».
А ведь этот гад прав…
У меня на руках ни одного козыря.
На записи не видно, что я была против.
Отчётливо видно обратное. Моё тело, которое отзывалось на каждое прикосновение. Эти развратные стоны и просьбы…
А вот сам Арсений остался за кадром. Камера запечатлела только его руку и тяжелое дыхание.
Как я докажу, что он меня чем-то опоил?
Чёрт. Вот же урод… Всё продумал.
Всё стало в миллион раз хуже, чем я могла представить.
Вдогонку прилетает фото.
Я стою на коленях. Прикусываю, посасываю свой палец, смотрю в объектив снизу вверх — взгляд влажный, развратный, отражающий недвусмысленное желание.
«Сволочь!» — пишу дрожащими пальцами.
В ответ мне приходит подмигивающий смайлик.
Я отбрасываю телефон и погружаюсь в остывшую воду.
Ладони прижимаю к лицу, пытаясь спрятаться от себя самой. Это просто страшный сон. Этого не могло произойти.
С кем угодно, но только не со мной.
Глава 10. Доставка для Дарьи.
Лера замирает, увидев моё распухшее от слёз лицо. Она знает — за этими слезами стоит нечто ужасное. Мы дружим с пелёнок, но она никогда не видела меня такой.
Никогда.
Наши судьбы — как разные планеты. Моё детство прошло под крики и удары матери. Отец умер рано, и она, ожесточённая жизнью, тяжёлой работой и хозяйством, вымещала всё на мне. Синяки были обычным делом. А вот Лера росла в другой реальности — с папой, который читал сказки на ночь, и мамой, которая целовала ушибленные коленки.
Подруга видела мои синяки от ремня, но я ни разу не пожаловалась. Не потому, что боялась, а потому, что понимала — маму в детстве тоже ломали и она не могла иначе.
Мы были соседями. Сдружились ещё в раннем детстве, как и наши мамы. В наших старых покосившихся домах выросло уже три поколения.
И я вырвалась. Золотая медаль, бюджет в университете, общежитие — глоток свободы. Потом работа мечты, квартира, жизнь с лучшей подругой. Казалось, всё плохое позади.
Но один злополучный вечер перечеркнул всё.
Обыкновенная прогулка по городу, вежливое общение, он просто замёрз и хотел захватить куртку... А потом… Ощущение, что тебя разбили вдребезги. Всё, что я строила годами, он посмел растоптать за ночь. Арсений не просто представитель золотой молодёжи… Он элита элит. А я для него — грязь под ногтями. Ничтожество. Букашка, которую можно раздавить, потому что скучно. Забавы ради! Как же страшно осознавать, понимать, что моё тело и моя судьба больше мне не принадлежат.
Если я сейчас брошу всё и поеду к маме, этот гад пришлёт ей видео. А он ведь пришлёт! Я уверена! И мать выставит меня за дверь в ту же секунду. И больше никогда со мной не заговорит. Либо убьёт. Что даже более вероятно.
Есть Лёша. Но что я ему скажу? Захочет ли он иметь со мной что-то общее после моего падения? Я не уверенна. Я не знаю... Честно сказать, я не до конца понимаю его как человека. Всё наше общение было поверхностным. Мы никогда не делились чувствами и переживаниями. Мы жили завтрашним днём и всегда говорили исключительно о будущем. Мы только и болтали с ним: «Вот когда поженимся, будем обсуждать всё». Но мы никогда не обсуждали ничего! Я даже не знаю, почему он тогда выбрал меня и когда он в меня влюбился, если влюбился вообще. Он мне никогда этого не говорил.
Помню, во времена второго курса, когда я приехала на Новый год домой, мать взъелась на меня за то, что я слегка осветлила несколько прядей у лица. Она схватила меня за волосы и больно дёрнула, сказав, что я выгляжу как шлюха, и всё вопрошала, чему вообще я могу научиться в своём институте, если туда пускают в таком виде. Мне было дико больно и обидно. Лёша стоял рядом, но ничего не сказал, никак не защитил меня. Только растерянно хлопал глазами. А потом мы столкнулись с ним взглядами, и он стыдливо отвернулся. Новый год был испорчен.