Впалые щеки, большой чувственный рот. А губы пухлые, мягкие. Словно бархатные.
Он нависает надо мной чёрной тучей, нас разделяет всего пара сантиметров.
Он идеален. И опасен.
Арсений — моё проклятие и моя погибель. Только я никак не могу понять: за какие такие грехи? Что я не так сделала в своей скучной правильной жизни? За что его глаза тянут меня на самое дно ада?
— Боишься? — Кажется, Арсений вовсю наслаждается моментом.
— Да, — дрожащим голосом признаюсь я и облизываю языком пересохшие губы.
Боюсь его. Боюсь себя. Боюсь ядовитого тепла, что так безжалостно разливается по моим венам в эту минуту.
— М-м-м... Меня это заводит, — с небрежным цинизмом цедит он сквозь зубы и криво ухмыляется.
Его слова царапают слух, и мне становится совсем не по себе.
Что он собирается сделать со мной?
— Не надо, пожалуйста… — шепчу я испуганно, когда он нежно, почти ласково, проводит пальцами по моей щеке.
— Надо, — сухо говорит он и резко убирает руку, — марш в спальню.
Когда он перестаёт нависать надо мной, я наконец могу осмотреться.
Огромный номер. Прихожая перетекает в уютную гостиную с диваном и журнальным столом. А соседняя комната с большими двустворчатыми дверьми — как раз спальня.
Горит только пару торшеров. Свет тёплый и уютный. Мягкий.
Внутри меня бушует ледяное колючее пламя.
Я кошусь на огромную кровать, заметную уже отсюда, и громко сглатываю.
Это на ней он меня сейчас?... Прямо сейчас?...
— Живо, — командует Арсений, разворачивает меня за плечи и слегка подталкивает.
На подкашивающихся ногах я бреду в сторону спальни. Каждый шаг дается с большим трудом. Ноги словно налиты свинцом, и я еле-еле отрываю их от пола.
Когда я оказываюсь внутри, Арсений замирает у входа. Стягивает с себя худи, небрежно бросает его на край кресла и остаётся в простой черной футболке.
Какой же он высокий. Он заполняет собой весь проём. Кажется, Арсений стал ещё выше и брутальнее, чем тогда, в Питере.
Или это игра света такая?
Арсений упирается руками в дверной косяк над головой, отчего его футболка задирается, и я вижу плоский подтянутый живот. И небольшую поросль темных волос, уходящую вниз.
Он выглядит как настоящий мужчина. В отличие от Лёши, он знает, чего хочет, и знает, как это взять. Любой ценой. И в этом есть что-то… Порочное и такое манящее.
Меня сильно пугает то, какую власть он имеет надо мной.
А я ведь никогда по-настоящему не ощущала себя до этого женщиной… только лишь каким-то подростком.
Торчащие косточки, практически полное отсутствие груди, худоба…
И я абсолютно не понимаю, что он во мне нашёл. Но его тяжелый ласкающий взгляд пробуждает во мне нечто, чего я не знала в себе раньше.
Глава 15. Номер 409. ч2.
— Раздевайся, — хлёстко командует он и нахально ухмыляется, заметив мой липкий взгляд на своем животе. Прекрасно понимает, какое впечатление производит на девушек.
Я попалась…
Неловко попятившись назад, шокированная его приказом, упираюсь в комод.
Дальше пути нет.
— Не люблю повторять дважды. Лучше делай, что я тебе говорю, — лениво тянет он, не отрывая от меня препарирующего взгляда.
Комната начинает кружиться перед глазами.
Непослушными пальцами прихватываю край водолазки и медленно тяну наверх. Эти секунды кажутся бесконечностью. Сняв кофту, я стою какое-то время в растерянности, не зная, куда её деть. В итоге бросаю на пол к ногам. Вроде это так должно всё происходить.
— Дальше, — тихо говорит Арсений, и я вижу, как его взгляд становится тяжёлым и затуманенным. Он смотрит на меня, бесстыдно разглядывает мою крошечную грудь, прикрытую тонким прозрачным кружевом.
Первое, что приходит в голову, — прикрыться руками. Но потом я одёргиваю себя, понимая, что он уже всё видел и всё рассмотрел в ту ночь, а так я только разозлю его.
Лучше быть послушной.
И не злить его.
Не с первого раза дрожащими руками расстёгиваю пуговицу и молнию на джинсах, снимаю их. Стягиваю носки, потому что понимаю, как-то глупо стоять в таком красивом белье и черных носках в звёздочку. А мне почему-то совсем не хочется выглядеть перед ним глупо.
Арсений ловко отталкивается от дверного косяка сильными рельефными руками и направляется в мою сторону вальяжной пружинистой походкой. Он вновь подходит вплотную, нависая надо мной. А я тщетно попытаюсь отодвинуться, но лишь сильнее упираюсь в стоящую позади преграду.