Его запах накрывает меня с головой, как волной. Теплый, древесный, тягучий…
Казалось бы, я должна дрожать от страха, но я стою и дышу им, словно опьянённая. Робко поднимаю глаза и вижу, как трепещут его ноздри. Он тоже принюхивается? Он тоже изучает? Или вспоминает меня, как и я его?
Одно мгновение, и он ловко подхватывает меня за бёдра и усаживает на комод. Теперь мое лицо находится напротив его. Я машинально выставляю руки вперёд и упираюсь в его грудь.
Она такая твёрдая, словно каменная.
И у меня перехватывает дыхание.
Арсений бесконечно долго изучает меня.
Бесконечно долго. А я завороженно наблюдаю за ним.
— Когда ты смотришь на меня таким невинным взглядом, становится только хуже, — его голос звучит глухо, — я не могу себя контролировать…
Он медленно оглаживает сухими тёплыми ладонями мои бёдра, покрыты мурашками, опускается к острым коленкам и вновь поднимается выше.
Сердце замирает. Волна жара прокатывает по всему телу. Я вздрагиваю.
Арсений наклоняется к моей шее и больно прикусывает кожу. Я громко шиплю сквозь зубы от неожиданности и остроты ощущения. И тут же чувствую на месте укуса теплый влажный язык. Он начинает медленно и тщательно вылизывать ноющий след.
Кровь стучит в ушах как сумасшедшая, и так тяжело сделать вдох.
Я сильнее упираюсь ему в грудь дрожащими руками и пытаюсь оттолкнуть, но Арсений цепкими пальцами хватает меня за рёбра и резко подтягивает к себе. Прижимает к себе.
— Тихо, тихо, девочка, — горячо шепчет мне прямо в ухо и проводит кончиком языка по мочке.
Он вновь опускается к шее и начинает ласкать с томной медлительностью, осторожно прихватывая губами и посасывая тонкую кожу, словно наслаждается своим десертом.
Я не могла себе такого даже представить… Я думала, он быстро возьмёт меня силой и выставит за дверь, и я буду рыдать полночи где-то на улице, дожидаясь открытия метро. Или раскошелюсь на такси до нашей окраины, и прореву всю дорогу на заднем сиденье, жалея себя.
Не знаю, что хуже… Быть жертвой обстоятельств, но остаться невинной душой, или вот так извиваться от наслаждения под его натиском и горячими губами?
Меня разрывают противоречия… и его безжалостные поцелуи.
Изо рта вырывается рваный всхлип, и зарываюсь пальцами в его мягкие шелковистые волосы.
Мамочка, как же страшно…
И как же томительно и болезненно растекается по венам адский огонь. Низ живота сжимает нарастающая тугая пульсация, призывно стучащая в такт сердцу.
Я должна его ненавидеть. И я его ненавижу!
Но моё тело сейчас мне не принадлежит… Со мной явно что-то не так.
Меня вырывает из реальности, и я растворяюсь в пространстве, когда чувсвую его обжигающее дыхание на своих губах.
Я пугаюсь своих ощущений и плотно сжимаю губы. Неожиданно Арсений больно хватает меня за волосы, запрокидывает голову назад и, воспользовавшись моментом, нагло протискивает горячий мокрый язык мне в рот.
Глава 16. Номер 409. ч3.
Его мягкие, но требовательные губы накрывают мои. Покусывает. Посасывает. Вылизывает… Это не похоже на поцелуй… Это больше похоже на то, как опасный хищник пожирает свою покорившуюся жертву. Жадно, стремительно, властно. Он все еще сжимает мои волосы в кулаке и льнёт ко мне всем своим великолепным телом.
Дыхание тяжелое, рваное, опаляющее. Одно на двоих.
Он судорожно расстёгивает застежку на бюстгальтере и стягивает его с меня. Сминает ладонью грудь. Как же хорошо, как же хорошо… Не осознаю, что делаю, я развожу бедра шире, чтобы обнять ногами его торс. Хочется слиться с ним.
Поглоти меня…
Арсений кладет ладонь на мою шею и сжимает. Пульс, отчаянно бьющийся в висках, теперь отчаянно стучит и в горле, прямо под его сильными пальцами. Воздуха все еще хватает, но дышать становится труднее, каждый вдох — всё короче, поверхностнее… Я перестаю быть собой. Пространство плывёт. Растворяется. И я вместе с ним.
Я не собираюсь его останавливать и просить о пощаде. Мне сейчас остро необходима его власть и сила. Именно сейчас я чувствую себя по-настоящему живой.
Натянутое кружево больно впивается в кожу, когда он раздирает на мне трусы. Его руки дрожат от нетерпения. Все мышцы напряжены. Одним резким движением он стягивает с себя футболку.
Я замираю, пораженная этим великолепным видом…
Как же он прекрасен. Приглушенный свет еще больше подчеркивает рельеф его развитых мышц, играя тенями на светлой коже.
Но Арсений не дает мне насладиться его фигурой и налюбоваться вдоволь. Его всего трясёт от напряжения и желания.
Глаза горят неистовым адовым огнем.