Выхожу из отеля, не поднимая головы. Мне сейчас абсолютно всё равно, как я выгляжу, кто и что подумает.
Мне сейчас абсолютно всё равно на всё.
Выхожу на улицу и бесцельно бреду по пустынному тротуару. Даже глаза никуда не глядят. Вижу только размытое пятно. Уличные фонари и огни проезжающих мимо машин пляшут, расплываясь в мокром калейдоскопе. Огромный ночной город — холодный и безжизненный. И я в нём одна. Одинокая, сломленная и использованная.
Как котёнок, которого подобрали с улицы, а потом выставили за дверь, наигравшись.
В горле стоит ком, горячий и тугой. Я пытаюсь его сглотнуть, сделать глубокий вдох, но воздух обжигает, как дым после угасшего пожара. Внутри — выжженное поле.
Ни стыда, ни гнева, ни даже боли. Просто… ничего. Пустота…
— Дарья? — окликает меня гулкий мужской голос.
Я не сразу понимаю, что обращаются ко мне, и не оглядываюсь.
Неожиданно меня хватают за предплечье и останавливают. Я пугаюсь, громко всхлипываю и оборачиваюсь. Надо мной нависает крупногабаритный мужчина в строгом костюме с безликим лицом. Бетонный блок, а не человек.
— Извините, что напугал, — как-то неловко оправдывается он. Я вытираю слёзы уже давно мокрым рукавом куртки и щурюсь. — Мы отвезём вас домой.
— Не трогайте меня, — я пытаюсь оторвать его руку от себя. Но он держит цепко, словно клещ. — Отпустите, что вам нужно?
— Арсений Юрьевич велел отвезти вас домой, — спокойно и размеренно говорит бугай, делая большие паузы между словами.
— Не надо, не трогайте меня, — почти кричу я дрожащим голосом.
— Тихо, не волнуйтесь, — шипит на меня мужчина. — Нечего вам одной по городу разгуливать в такое время.
А сколько сейчас времени? Я замираю и хлопаю мокрыми, слипшимися ресницами.
Воспользовавшись моим замешательством, мужчина ведёт меня под локоть к стоящей рядом заведённой машине, открывает заднюю дверь и помогает сесть.
Шикарный чёрный салон пахнет дорогой кожей и подсвечивается расслабляющим лиловым светом. Сам он располагается на пассажирское сиденье, на водительском сидит практически его клон.
— Не бойтесь, Дарья. Всё хорошо. Там в двери водичка и салфетки, — спокойным и уверенным голосом сообщает бугай.
Мне как-то всё равно на всё. Я ничего не отвечаю. Не называю им адреса. Но через какое-то время мы заезжаем к нам во двор. Водитель останавливает авто у подъезда, и охранник (он ведь охранник?) открывает мне дверь.
— Я провожу вас, — подаёт мне руку.
Я грубо и нервно отталкиваю его ладонь.
— Отцепитесь от меня, — зло цежу через зубы и бегу к подъезду.
Какая «трогательная забота» от золотого мальчика…
Когда двери лифта захлопываются перед носом, я закрываю глаза и ощущаю, как вместе со слезами из моего тела сочится стыд. Я же сама к нему поехала. Сама же надела это бельё. Сама же таяла от его прикосновений… А теперь страдаю. На что я рассчитывала, дура? Нет… У меня не было вариантов! Я сделала всё так, как он хотел. Только и всего.
Меня до безумия терзают две вещи: как забыть то, что сейчас произошло, и что мне делать с Лёшей?
Вариант умолять Арсения дать мне свободу или отчитаться, сколько это будет всё продолжаться, я даже не рассматриваю. Я должна теперь просто быть в слепом неведении? Он даже не давал намёка, как долго всё это может длиться.
Если каждый раз я буду так сходить с ума от его прикосновений, что от меня останется в итоге? Я точно не смогу себя собрать после.
Арсений появился в моей жизни так внезапно… Я не была к такому готова. Если вообще к такому можно подготовиться.
Он — прямая противоположность Лёше, спокойному, молчаливому и робкому.
Они как Солнце и Луна.
Арсений — Солнце. Он ослепительный, яростный, не согревающий, а выжигающий всё, что находится вокруг. Он огромный, безжалостный, жгучий и неприступный. Смотреть на него больно, находиться рядом — опасно.
А Лёша… Лёша как Луна. Тихий, предсказуемый, освещающий привычную дорогу ненавязчивым приглушённым светом. Он — отражение чего-то далёкого и холодного. Моего детства, маленького городка. Маминых побоев и покосившегося сарая, в котором я пряталась от неё. Рядом с ним спокойно, но всегда прохладно.
Я открываю тихо ключом дверь.
Лерина куртка одиноко висит на вешалке в мягком полумраке.
В квартире пахнет чистотой и свежестью. Она всегда остервенело убирается в доме, когда сильно нервничает.