Из-за отсутствия основной мебели помещение должно было казаться пустым и неуютным, но стоило прикрыть за собой дверь, как тепло и чувство правильности разлились в груди.
– Иди же сюда, – повторно раздалось хриплым шепотом. – Я так долго тебя искал…
Незнакомец возлежал на кровати. Уделив пристальное внимание убранству комнаты, я ошибочно не заметила его сразу. За то сейчас не смогла проигнорировать. Мужчина принял расслабленную позу, заложив руки за голову. Даже недостаток освещения не смог обмануть чутье: меня поджидал настоящий хищник. Простыня, небрежно прикрывавшая его тело, на пол-ладони не достигала пупка.
Жар опалил лицо. Никогда еще я так пристально не разглядывала мужчин и тем более не наслаждалась увиденным.
– Иди. Ну же, – поторапливал он. – Ближе.
Вопреки всему, я шагнула к незнакомцу и за короткий миг уже стояла вплотную к кровати. А когда мужчина протянул руку в безмолвном приглашении, приняла его, забравшись к незнакомцу.
Моя суть отбросила малейшие осторожности, позволив себе несвойственную и глупую беспечность.
– Ты – красавица, – выдал он с придыханием.
Рука незнакомца была крепкой, сухой и теплой, голос – чарующим, фигура, если не идеальной, то крайне близкой к этому. По оголенному торсу, от которого с трудом отводила взгляд, легко угадывалось военное или спортивное прошлое мужчины. Вот только лица так и не удавалось разглядеть, на уровне головы незнакомца зависла плотная темная дымка, как ни старайся присмотреться, а черты скрыты.
Он поглаживал меня по ладошке, то перебирая пальчики, то нежно проводя по запястью. Эти легкие касания вызывали незнакомое ранее чувство восторга. Отчего бросало в удушливый жар – не вдохнуть, не выдохнуть толком. Но и отодвинуться я не могла. Впервые не хватало силы воли противостоять искушению.
Один осторожный рывок и я оказалась верхом на мужчине, а он заключил меня в крепкие объятья, от которых вскружило голову.
– Я не ожидал, что ты окажешься такой… – выдохнул он мне в волосы, оглаживая руками спину.
– Какой?
Незнакомец прикоснулся к моим ягодицам, не успела я запротестовать, как его руки вновь стали медленно гладить спину.
– У меня от тебя дыхание перехватывает.
Всеблагая Справедливость! Никогда еще я не чувствовала такую необъяснимую тягу к другому существу. Словно между нами протянулась нить, что с каждой секундой близости только крепчала.
– У меня тоже.
Пусть я не видела лица мужчины, но ни это, ни темное облако, скрывавшее черты, не мешало нам поцеловаться. В поцелуе не было и капли робости, лишь всепоглощающее желание и жажда обладания. Голод.
Не знаю, как мне удалось остановиться, но когда отстранилась – мы задыхались.
– Мы не можем. Стой, – простонала я.
– Почему?
– Мне нельзя.
И миллиметр расстояния между нами почему-то вызывал во мне протест. Хотелось вернуться в теплые объятья и забыть обо всех запретах. Страх сковал дыхание. Что же я делаю? Неужели так легко могу предать все, чем жила?! Убеждения?! Клятвы?! Богиню?!
– Почему?
Ответ сорвался с губ прежде, чем я успела сдержаться:
– Нимфам справедливости запрещены плотские удовольствия.
Воцарившаяся тишина была неловкой. Я успела отползти к краю кровати и встать на ноги. Даже сделала несколько нерешительных шагов по направлению к балкону, когда мужчина, наконец, заговорил.
– Разве ты не хочешь попробовать? – удивил вопросом. Не этого я ожидала после глупого признания. – Со мной.
– Богиня меня накажет, – призналась, кусая губы.
Незнакомец приблизился быстро и бесшумно, демонстрируя хищную грацию. Крепко, но одновременно осторожно, чтобы не причинить боли, схватил меня за руку.
– Она не узнает.
– Я… – голос охрип, последующие два слова пришлось почти выплюнуть, так сложно оказалось их выговорить, – … потеряю дар.
– Она не узнает, – повторил незнакомец.
И столько уверенности, даже жесткости прозвучало в этой фразе, что меня прошибла дрожь. А от осознания собственного желания подчиниться больной страсти, впервые уступить наваждению, как ушатом ледяной воды окатило.