Ничего не ушло в никуда.
***
Я резко вскинулась на кровати, едва преодолев желание расплакаться. Давящее чувство страха и безысходности было в новинку. Не скажу, что знакомство с чувствами во всей их полноте, вызывало у меня хоть что-то отдаленно похожее на радость. Скорее… привычное раздражение.
Но далеко не это смогло заставить испытать удушающий приступ ужаса. А… комната из снов, ставшая уютным убежищем от реальности. Сегодня она оказалась неприветливо пустой, темной и до дрожи холодной. Как склеп.
Сравнение не из лучших, только именно это я ощутила, стоило переступить порог. Сразу же будто натолкнулась на ледяную стену отчуждения. А еще на темноту, вперившую мутные глазницы в порыве разглядеть мою душу до донышка. Нимфы справедливости никогда не страдали недостатком смелости и тем неожиданней для меня стал собственный порыв… спрятаться от этого неведомого жгучего взгляда.
Впрочем, я не спешила ему следовать. Оглядываясь по сторонам, растерянно приметила, что не нахожу ни единого сходства с тем уютным местечком, в котором оказывалась каждую ночь.
Разговор с Альпой не оставил меня равнодушной. После долгих часов раздумий, засыпала с твердым намерением выяснить у мужчины из сна: реальность он или мой глупый вымысел. Теория о суженых, к удивлению, не вызвала во мне бури протеста или недовольства.
Хотелось ли любить и быть любимой? Этот вопрос я все еще не решалась задать себе. Но вот уступить любопытству и вкусить нечто запретное – жаждала всей сутью.
Вместо ответов и жгучих ласк я вкусила горькое разочарование. Впервые за столько ночей незнакомец мне… не приснился. Каждая минута одиночества в неприветливой тьме свинцовым грузом ложилась на плечи.
Вскоре я не выдержала напряжения и проснулась, с досадой вытерев мокрые от слез щеки. Остаток ночи промаялась бессонницей. Мирный пейзаж за окном не успокоил, не принес долгожданное чувство покоя. Слишком тяжелыми были мысли, демонами терзающие мою душу. Слишком тревожным – предчувствие надвигающейся беды.
***
Она не изменилась.
Все те же невинные черты лица, иссиня-черные волосы до поясницы и плутоватая улыбка лишь кончиками губ. Стасу часто казалось, что именно эта кривая ухмылка когда-то давно его так в ней и зацепила. А может, дело было в аппетитном теле. Мужчине нравился заметный контраст форм девушки: тонкая талия, пышные грудь и бедра. Из-за этого фигурка бывшей была точно вылеплена талантливым скульптором.
Когда-то Ирина в глазах Орлова все больше приближалась к лику какой-то неведомой богини. Она и вела себя так: холодно-пренебрежительно, то и дело поглядывая свысока. И ему это поначалу даже нравилось, держало в тонусе. Но со временем все чаще пришлось задумываться о неправильности происходящего: в стремлении достигнуть идеала для любимой – Стас просто морально угнетал себя до изнеможения. Запросы Ирины рослы – соответствовать получалось с трудом.
Из-за гордости, что не позволяла тянуть деньги от Орлова-старшего, он едва совмещал учебу с несколькими подработками. Любимая же совсем не ценила этих усилий, принимала, как должное и просто выдвигала новые требования. Он и кольцо прикупил в надежде, что девушка перестанет перекраивать его под свои безумные рамки, когда официально станет супругой. Недостатков Стас в Ирине тогда и под микроскопом бы не заметил. Слишком ослепительными казались чувства.
Недаром, после всей этой истории, он зарекся подпускать кого-то ближе необходимого. Желания тела удовлетворял с завидной регулярности, а вот о существовании сердца и вовсе забыл. Был уверен: после Ирины – другой там больше нечем поживиться. Все эти годы необременительными связями с женщинами он успешно доказывал это себе раз за разом. До теперь.
Так что же тогда тянуло его в чертов клуб третью ночь подряд, заставляя напрочь забыть о сне и покое?
Любопытство? Влечение? Обида?
Орлов и себе бы не решился честно ответить на эти вопросы. Слишком обескураженным и потерянным был, как громом пораженный от неожиданного возвращения прошлого.
В первые две ночи для Ирины он остался незамеченным наблюдателем. Тенью среди теней. Одним из множества мужчин, которые в этом клубе уже также вожделели холодную красотку в надежде стать тем очередным, кого неприступная «богиня» выберет для горячего продолжения после танцев. Наблюдая за ней и тем, с кем девушка уходила под ручку с танцпола, Стас молча злился. И на Ирину, и на собственное бессилие в невозможности заменить кого-то из ее спутников на ночь. А все из-за идиотского проклятия девчонки и ее мистической фигни!