Я сползла по стенке на пол и, запрокинув голову назад, уставилась, не мигая, на лампы дневного света. Через несколько мгновений у меня перед глазами начали мерцать радужные полосы. Где-то на периферии сознания я отметила, что рядом присел Уильям.
— Как-то у вас тут мрачновато, — сказал он, легонько толкнув меня локтем.
— Ну, похоже, твоя вспомогательная роль свахи приблизилась к пламенной концовке, — ответила я, не отрывая глаз от потолка.
— Я чувствую в твоих словах некую подсказку, но мне этого недостаточно. Можешь сказать, сколько в шараде слогов?
— Расстались. Три слога.
— Расстались, — скептически хмыкнул Уильям. — Расстались... но тогда почему мне представляется лед вместо пламени? Как будто лед трещит и ломается. Лед, объятый пламенем? Нет, это полный абсурд.
Я медленно повернула голову, чтобы видеть выражение его глаз. Мне пришлось напрячь все извилины, чтобы понять — он садист или же давит на больные места по глупости, не предполагая, что этим может сломать?
— Мы с Райном расстались. Я должна поехать в Париж.
— Ух ты. Это же классика! Древняя как мир отговорка «я вынужден уехать из страны». Я тоже пару раз использовал такую. Только сначала убедись, что в той стране, куда ты предположительно «мигрируешь», у него нет родственников. Иначе можешь попасть впросак.
— Я ничего не выдумываю.
— Да, да, конечно, — Уильям от души хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не завалилась набок. — Жаль только, что там не будет тошнотворно богатого парня, жаждущего сделать тебя своей подружкой. Очень жаль.
— Знаешь, какой ты после этого?
— Высокий. Смуглый. Красивый. До неприличия богатый... Я мог бы продолжить этот список, вот только твой взгляд телеграфирует мне «заткнись!».
— Ты как маленький ребенок с двумя хомячками. Тебе так хочется, чтобы они понравились друг дружке, что ты сажаешь их в одну банку. Но так сильно прижимаешь друг к другу, что, когда в конце концов ослабишь хватку, они не поверят, что смогут быть вместе без твоей помощи.
— Погоди-ка, похоже, это пример из жизни. Ты сватала двух хомяков, когда была ребенком? Я всегда говорил, что детям нельзя заводить питомцев. Все они маленькие психопаты. Честное слово.
— Не знаю, зачем я с тобой разговариваю. Ты вечно все превращаешь в фарс.
— Неправда. Быть налогоплательщиком — нешуточное дело. Я испытал это на собственной шкуре. А еще я серьезно отношусь к своей жене. И к крему от загара тоже. Уверен, если бы ты узнала, сколько людей вообще не задумывается об этом, то была бы в шоке. А я могу бесконечно перечислять те вещи, над которыми всерьез размышляю изо дня в день. Но ты опять смотришь на меня своим красноречивым «стоп»-взглядом.
— Почему я? Ты мог свести Райана с кем угодно, но выбрал меня. Почему?
— А какое теперь это имеет значение? Ты заявила, что бросила парня. Мы с тобой больше не друзья, — Уильям встал и отряхнул руки. — Я задолжал Райану солидный куш, а ты все испортила. Если хочешь снова стать моим другом, найди способ все исправить.
— Серьезно?
Он развел руками, скептически приподняв бровь.
— Вот видишь? Я умею быть серьезным. Да. И знаешь, что… если ты уйдешь, я найду ему более сексапильную версию тебя. Такую… с такими огромными буферами. Ее сиськи будут так выпирать вперед, что она не сможет сказать, какого цвета на ней туфли. Вот с кем я познакомлю Райана. Итак, пока ты будешь рисовать пальцем падающую Пиццерийскую башню, Райан будет кататься на моторной лодке с двумя плавучими агрегатами, способными удержать на плаву тонущий «Титаник».
— Пизанская башня, болван, — скривилась я, поднимаясь, и, издав звук отвращения, направилась к выходу.
— Эй, так не пойдет. Это я должен тебя покинуть. Это... Эй, я сказал… эй! — он прибавил ходу, чтобы нагнать меня.
Я тоже ускорила шаг, но старалась не привлекать к себе излишнего внимания.
Уильям, проскользнув мимо меня к двери, выскочил наружу и закрыл ее у меня перед носом. Одарив меня через стекло пренебрежительным взглядом, он развернулся и ушел с высоко поднятым подбородком.
Я обернулась к сидевшей за стойкой Шерил, явно ошарашенной происходящим.
— Не говори об этом никому. Пожалуйста.
— Милая, я даже не знаю, как это описать. Думаю, тебе не о чем беспокоиться.
Глава 16
Райан
Облокотившись о разделочную стойку, я уставился на кексы, которые только что испек. Они выглядели ужасно. Как бы банально это ни звучало, но не следует заниматься выпечкой, когда ты чертовски зол. Мои кексы были тому явным доказательством. Все они были кособокими и чересчур сухими. А украсил я их так, словно у меня вместо пальцев были клюшки.
— Та-а-ак, — услышал я голос Стефани, которая стояла, прислонившись к посудомоечной машине, и, скрестив на груди руки, сверлила меня неодобрительным взглядом. Ее волосы, собранные на макушке в пучок, были закреплены чем-то похожим на палочки для еды. — Ты собираешься поведать мне, за что надругался над бедными кексами? Или мне, как обычно, придется играть в детектива?
— Проблемы с девушкой, — пробурчал я.
Стефани понятливо кивнула.
— Не нужно быть детективом, чтобы понять это. Меня интересуют подробности. Что случилось между тобой и Эмили?
— Все кончено, вот что случилось.
— Что? Я даже не знала, что что-то началось. И почему я до сих пор не в курсе?
— Это началось вчера вечером, а сегодня утром уже закончилось. Возможно, я побил новый мировой рекорд по самым коротким отношениям в истории человечества.
— Так что ты натворил?
Я резко развернулся к ней.
— А кто сказал, что дело во мне? Нет, я, бесспорно, совершил кое-какие глупости, но за это уже извинился. Отчасти за те, что были совершены еще в школе. Но в разрыве нынешних отношений моей вины нет.
Стефани скептически усмехнулась.
— И что же она сделала?
— Согласилась работать на другом конце света. Без раздумий.
— Это как-то связано с ее учебой в школе искусств?
— Да, — простонал я.
— Я думала, учеба начнется в январе.
Я сокрушенно вздохнул.
— Было так, потом стало по-другому. Но это уже не имеет значения. Она сделала свой выбор. И я рад за нее.
— Да уж, — фыркнула Стефани. Взяв один из моих кексов и повертев его в руках, она скривилась. — Ты выглядишь чертовски радостным.
— А что я могу поделать? — огрызнулся я. — Злиться, что ее больше заботит мечта всей жизни, чем встреченный пару недель назад парень? У меня нет права отговаривать ее от этой работы.
— А кто сказал, что ты не должен злиться? — искренне удивилась она, и на ее лице появилось мечтательное выражение с ее обычной безнадежно-романтической улыбкой. Шагнув ко мне, она больно ткнула меня в грудь пальцем. — Кто сказал, что ты должен позволить ей упорхнуть из твоей жизни? — еще тычок. — Кто сказал, что ты не можешь бороться за свою женщину? — опять тычок. — Кто сказал… — голос Стефани повысился до крика, — что ты не можешь броситься за ней вдогонку? Догнать в аэропорту? Это же твой финальный выход, Райан. Та часть фильма, где вот-вот, как все знают, начнутся титры. Причем все понимают, что в реальной жизни ты бы просто отпустил ее. Именно так, как правило, поступают обычные люди. Но те, кто смотрит этот гребаный фильм, убеждены — ты обязательно сделаешь что-нибудь экстраординарное. Что-то, что вдохновит их всех. Поэтому они всю дорогу будут болеть за тебя.
Я нетерпеливо махнул рукой и окинул пекарню оценивающим взглядом.
— У нас проблема. Здесь нет камер. В твоем личном сценарии зрители также ожидают, что девушка безоговорочно примет парня. И неважно, насколько дурацким и нелепым будет маневр, который он провернет. А что станет со мной, если я помчусь за ней через весь аэропорт, а она посмотрит на меня, как на идиота?