— У тебя случаются проколы. Но для сыра это преимущество.
Судя по дурацкой улыбке на его лице, Райан собирался сказать какую-то глупость.
— А ты могла бы в этом сравнении зайти так далеко, чтобы вспомнить знаменитый сорт Гауда?
Я притворно закатила глаза, а потом от души рассмеялась.
— Оставь эти дурацкие каламбуры Уильяму. Кстати, я почти уверена, что служба безопасности аэропорта пыталась поймать его за кражу в магазине. Боюсь, он не сможет в ближайшее время выручить надеющуюся на него Грэмми.
— Теперь понятно, почему он не сообщил мне, что ты вошла в здание аэропорта.
— Ладно, сейчас не время, но чуть позже ты подробно распишешь мне все перипетии твоего провалившегося плана.
— До или после той грязной поездки, что ты проведешь со мной?
Я многозначительно пошевелила бровями.
— После?
Теперь уже Райан поцеловал меня… мягко и нежно прижавшись к моим губам. А затем, слегка отстранившись, одарил меня такой сексуальной улыбкой, что мне захотелось растечься лужицей у его ног.
— Тебе пора вернуться в самолет. Мне нужно кое-что уладить, а после нас ждет незабываемая встреча в Париже.
— Боже, ты сказал это так романтично...
— Наконец-то. Хоть что-то в моем плане оказалось романтикой, а не нелепым абсурдом, — схватив мою руку, он сжал ее. — Только не позволь им разбить самолет.
— Постараюсь. Райан, когда прилетишь в Париж, может, просто позвонишь мне? Без своих хитроумных трюков или чего-то такого. Боюсь, еще один твой грандиозный план меня просто доконает.
— Договорились.
Эпилог
Райан
Три недели спустя
Пришлось потрудиться немного больше, чем я думал, когда в последний момент на скорую руку просчитывал этот шаг. Но в конце концов все же заключил в Париже свою первую сделку под брендом «Игристого Пекаря». Эмили, проводя весь день с Валери Пургот, задерживалась на работе намного дольше меня. Но мы с ней снимали одну квартиру на двоих, поэтому у меня было достаточно времени, чтобы насладиться ею.
Мы жили в довольно скромном местечке на окраине города, но на этот раз маленькая квартира не подразумевала постоянного задевания локтями Стива… вместо этого я то и дело натыкался на разные части тела Эмили.
Что ни говори, но это было гораздо приятнее.
Был вечер, и Эмили, опершись о парапет нашего балкона, любовалась видом города. Находясь дома, она постоянно выглядывала в окна, а я с неприкрытым наслаждением наблюдал за ней. Поначалу я думал, что ее неисчерпаемая потребность при каждом удобном случае исследовать городскую панораму иссякнет через несколько дней. Но за все это время ее увлечение ничуть не стало меньше.
На Эмили было короткое белое платье в черный горошек, выглядевшее намного женственнее, чем ее обычный стиль, и в то же время не лишенное экстравагантности. Я искренне восхищался ею, пока она восхищалась городом. И дело было не только в том, как очаровательно она выглядела в этом платье, или как изящно играл ее длинными волосами легкий ветерок. Меня восхищала ее решимость осуществить свою мечту, что в конце концов привела ее сюда. Ради нее она была готова пожертвовать всем. И хотя я прекрасно понимал, что вхожу в число этих жертв, моя жизнь здесь с ней становилось лишь более ценной.
Эмили кардинально отличалась от тех женщин, с которыми я встречался прежде. У нее была серьезная жизненная цель, не зависящая от того, буду ли я с ней или нет. И она точно знала, куда стремится и каким образом собирается туда попасть. Я не был решением ее проблемы. Не был путеводителем к ее мечте. Она прекрасно справлялась и без меня. И оттого ее желание видеть меня рядом выглядело более ценным.
Я вышел к ней на балкон и обнял ее за талию.
— Мне так нравится наблюдать за тобой.
— Какой ужас, — рассмеялась она.
— Прости, но, похоже, ты разбудила во мне сталкера. Я говорил тебе, что во время сна прошлой ночью ты выглядела чрезвычайно мило?
Эмили слегка толкнула меня плечом и улыбнулась.
— Спасибо.
— Я пошутил. В смысле, ты без преувеличения выглядела великолепно, но…
— Нет, я не об этом. Я имела в виду, спасибо, что не отказался от меня. Все эти дни я вспоминаю, как у нас все происходило, и все четче понимаю, что тебе было проще отпустить меня и забыть.
— Я рад, что не сделал этого. Иначе я никогда бы не узнал, как ужасно ты поешь в караоке.
Она легонько шлепнула меня по руке.
— Да, и наши дети были бы обречены. Ведь судя по твоим словам... — запнувшись, Эмили судорожно сглотнула и неловко закашлялась. — Тебе когда-нибудь хотелось иметь машину времени с диапазоном в пять секунд?
Я рассмеялся.
— Нет, но я рад, что ее у тебя нет. Теперь я знаю, что ты начала задумываться о наших детях.
Скривившись, Эмили спрятала лицо в ладонях.
— Это та часть, где я становлюсь чересчур навязчивой подружкой, верно?
— Нет. Это та часть, где я начинаю фантазировать, как же замечательно все будет, когда я заделаю тебе ребеночка.
— Подожди, в буквальном смысле? Или ты говоришь о своей сперме?
— Этими словами ты разрушила всю эротичность момента.
Эпилог
Эмили
Это был мой первый, проведенный за границей День Благодарения.
Мои чувства до сих пор пребывали в полном раздрае.
Париж был восхитителен. Изумительно прекрасен. Но… он был так далеко от дома... Райан изо всех сил старался меня развлечь, но, несмотря на это, большую часть дня я чувствовала себя не в своей тарелке.
Мы шли по травяной дорожке вдоль оживленной узкой улочки с множеством магазинов. Райан — в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами — выглядел, как обычно, потрясающе. Но стоило нам завернуть за угол, и я замерла на месте.
За большим столом, установленным под двумя раскидистыми деревьями, сидели те, кто напоминал мне о доме: Уильям, Хейли, Брюс, Наташа, Лилит и даже Грэмми.
— Ух ты, — потрясенно выдохнула я. — Твоих рук дело?
Райан, слегка ухмыльнувшись, пожал плечами.
— Зависит от твоего настроения. Ты счастлива?
— Да! — весело рассмеялась я.
— Ладно, тогда это был я. Ты что творишь, Уильям? — возмутился Райан, заметив, как тот, наложив себе еды, начал жевать. — Я собирался произнести небольшую речь.
Все дружно застонали.
Мы с Райаном — без лишних церемоний и неловких пауз — заняли свои места за столом, словно только что вышли из кухни, а не бродили по раскинувшемуся в центре Парижа парку. Я уселась между Лилит и Райаном. Как только мы сели, все дружно принялись заполнять свои тарелки.
Вся еда в основном находилась в контейнерах. Помимо основного блюда Дня Благодарения, индейки под клюквенным соусом, стол украшали некоторые детали французской кухни: багеты и круассаны.
— Ты серьезно хотел толкнуть речь? — тихонько спросила я у Райана.
— Нет, и еще раз нет, — чересчур поспешно ответил он, и мне показалось, что его щеки слегка покраснели.
Я легонько толкнула его локтем.
— Небось собирался говорить о паломниках?
— Продолжай меня дразнить, и сегодня вечером в постели вместо запланированного мной заключительного сюрприза Дня Благодарения я заставлю тебя прослушать обстоятельный доклад о том, кому и как они поклоняются.
Нервно хихикнув, я окинула беглым взглядом сидевших за столом. К моему облегчению все по-прежнему были увлечены беседой и любовались, не обращая на нас ни малейшего внимания, местным пейзажем.
— И что же это, если не секрет?
— Ну, например, церемония фарширования индейки после наступления темноты.
— Вместо ночного перекуса?
— Нет, сначала я провозглашу тебя индейкой, а затем обеспечу бурный секс. Индейка нафарширована. Всем спасибо. Бадабинг, бадабум (прим. суть этого выражения – цель была достигнута без каких-либо затруднений).