Насекомое остановилось сбоку у головы. Вереница тревожных мыслей оборвалась от кольнувшей паники. Резко выдохнув, я открыла рот, намериваясь позвать Азазеля. Воздух ворвался в легкие, заполняя горькой иронией. Какая трагичная жестокая романтика — умереть с его именем на губах.
Однако паук неожиданно больно дернул за ус, а затем прыгнул на голову так, что я прикусила язык, подавившись криком. Резкая боль отрезвила. Фыркнув, я подпрыгнула, сбрасывая его лапами, и распахнула глаза. Застыла и моргнула. Пустое помещение с тускло светящейся звездой на полу. Сощурившись, внимательно осмотрелась. Насекомое, действительно, исчезло. Я невольно облегченно выдохнула, но затлевший внутри уголек радости тут же тревожно зашипел от холодной мысли: а где паутина? Запретив волноваться раньше времени, еще раз обследовала пол. Ничего. Как такое может быть? Вернувшийся страх начал принимать новую форму. Неужели я сошла с ума? Я забегала по камере, яростно махая хвостом. Ментальная смерть хуже физической. Возможно, в этом и состоит коварное развлечение Азазеля? Господи, что происходит? Не успела смириться с приступами нарколепсии, как путешествиями в другой мир, так и новая реальность вновь уплывает из-под ног.
Сердце забилось в преддверии панического приступа. Я остановилась, села и, прикрыв веки, сосредоточилась на дыхании. Тишина давила на перепонки и удушливой петлей сжимала шею. Как же хотелось услышать чей-то голос. Хотя бы одно слово.
— Азазель? — поддавшись порыву, позвала и открыла глаза.
Кончик хвоста грустно дернулся. Придавила его лапой. Внутри груди неприятно кольнуло — никто не придет. Желание поддаться отчаянию, лечь на пентаграмму и покончить со всем, заблестело заманчивыми красками. Нет, надо бороться. Я мотнула головой и поморщилась от боли. Точно!
— Пушистик! У нас болит голова! — в подтверждении дотронулась до макушки. Не шишка, но синяк определенно присутствовали. От радости крутанулась вокруг своей оси за хвостом, а после села и ласково погладила. Не привиделось. Место, куда прыгнул паук, ныло. Вот и лишний довод в пользу рационального мышления — из-за эмоций упустила важный момент
Успокоившись, попыталась проанализировать произошедшее. Рассуждения о том, как при таком размере, насекомое может столько весить и так больно шмякаться о голову, отогнала как деструктивные. У левши, например, блохи с подковами были. Я потерла ушибленное место лапой. Болело так, словно и правда подковой ударили. И не одной. Впрочем, все верно — лап-то у паука восемь. Хотя в том, что это паук, очень сильно сомневалась после демонстрации им своей силы. Кто или что, пожалуй, сейчас думать не стоит. Слишком мало информации о мире и его обитателях, но в одном уверена, клясовидный монстр вернется. Убьет или продолжит свою странную игру, однако у меня будет шанс попробовать переместиться на поляну, когда его тень накроет пентаграмму.
Впервые появился хрупкий, рискованный, но шанс выбраться. Надежда обогрела и придала сил. Линии насекомое старалось обходить и спускалось со стены. Значит, лучше расположиться в центре. Меньше вероятности застать врасплох и больше пространства для маневра при нападении. Ну, пожелай удачи, Пушистик. Она нам пригодится.
Растянувшись на полу посередине многогранника, я закрыла глаза, вся обратившись в слух. Идеальная жертва — спящая жертва.
Лежать неподвижно оказалось невыполнимой задачей. Если сперва сдерживаться удавалось, то с течением времени образ спящей кошки, нарушали то недовольно дергающийся хвост, то дергающиеся в поисках звука уши. В итоге я все же периодически ворочалась с бока на бок в слабой попытке размять затекшие мышцы. План круглосуточной засады трещал по швам вместе с моим терпением. Приоткрыв один глаз, обвела взглядом помещение. Никого. Интересно, реальная кошачья охота на мышей такая же скучная? Хотя мышка в данной ситуации я. Разочарованно вздохнув, поднялась, обошла камеру, потянулась и снова вернулась в центр. Ждать, так ждать. Все равно больше делать нечего.
Паучья интуиция оказалась острее кошачьей. Едва дрема обволокла сознание, как почувствовала легкое подергивание за усы. Сон мигом испарился. Я открыла глаза, тут же наткнувшись на насмешливый паучий взгляд. Похоже, не я его караулила, а он наблюдал из щели в стене за моим представлением а-ля «спящая красавица». Поднявшись, села и посмотрела на насекомое. Нападать настроения у него не было, но судя по хитрой моське, явно что-то задумало. Если пнуть его и разозлить, не факт, что выпустит тени, может прыгнет на голову копытцами, как в прошлый раз. План был построен на агрессивно-атакующем пауке, а не на мирно-дружелюбном, но именно таким тот сейчас и выглядел.