«Зачем тебе убивать меня?»
«Это не тот вопрос, который тебе следует задать, Рия».
Я ожидала, что он продолжит, но Тенебрис замолчал, позволяя мне самой найти ответ.
«Что ты хочешь?»
Брис усмехнулся.
«Ты уверена, что хочешь знать мои действительные желания? — в прищуренных глазах мелькнула алая бездна. — Может, я хочу убить тебя прямо сейчас, а потом съесть твои еще теплые, мягкие внутренности. Подумай еще немного».
«Что я могу сделать, чтобы не умереть?»
«А вот это уже правильный вопрос. Я помогу тебе выбраться из камеры, а после ты поможешь мне. Видишь, как все просто».
Я задумалась. На самом деле выбор был невелик. Паук убеждал, что в конечном итоге меня ждет мучительная смерть от рук Азазеля через некоторое время или же через четыре луны от его лапок. Неизвестно, сколько это через четыре луны — четыре ночи, недели, месяца? Единственный несомненный факт — вне стен башни, будет больше свободы действий. Я смогу переместиться на лужайку.
«Какая помощь потребуется?»
Помогать не планировала, но не хотелось сразу принимать его условия, к тому же интересно, какие способности он мне приписал и за кого принял.
«Любопытство сгубило кошку, — Брис недобро ухмыльнулся, — сейчас от тебя требуется только согласие. Детали расскажу после».
«Согласие на неизвестное?» — не удержалась я от вопроса.
«Не испытывай мое терпение, Рия».
Влажное мерцание глаз померкло, из паучьих глаз на меня смотрела уже бездна. Я невольно отшатнулась. Под цепким взглядом Бриса обошла паутину и села напротив с другой стороны. Паук насмешливо пискнул. Конечно, это лишь иллюзия безопасности, при желании он без труда перепрыгнет и через всю камеру. Не уверена, достаточно ли будет его слова не убивать меня. В вымышленных магических мирах из книжных историй обычно заключали сделки. Ультимативное предложение разозлит, представлю это мягче. Вздохнув, потянулась к плетению.
«Твое поведение не вызывает доверия», — неуверенно вывела когтем и посмотрела на насекомое. За исключением шевельнувшейся лапки, никакой реакции. Значит, можно продолжать.
«Нужна гарантия безопасности, давай заключим договор».
Теперь дернулось уже все паучье тельце. Они тут не заключают пакты, или это слишком дерзкая и оскорбительная просьба?
«Временный», — поспешно добавила, краем зрения замечая, как паук неотрывно наблюдает за моими движениями и замер в ожидании.
Нити сложились в слова, Брис прикрыл глаза, читая. Во рту пересохло от волнения. Послышалось тихое короткое шипение. Надеюсь, это не звук лопнувшего терпения Тенебриса. Уши нервно дернулись, я отступила немного назад к стене. Шелестящий звук повторился, вельветовое тельце задрожало. Брис открыл глаза и, заметив мое бегство, уже не сдерживаясь, расхохотался. Как же в этот момент захотелось придавить его лапой! Хвост раздраженно забил по полу, что привлекло внимание:
«У тебя очень разговорчивый хвост, но даже без него твои эмоции очень легко читать. Мне нравится. Они… Вкусные».
От такого комплимента шерсть вздыбилась.
«Не бойся, подойди ко мне. Ты же хотела пакт?» — Брис поманил лапкой.
«Временный», — появилось следом. Нити явно насмешливо подергивались.
Осторожно подошла, стараясь не выдать дрожь и слабость в теле от волнения, и села рядом с ним. Паук успокаивающе погладил мой хвост, а я вдруг поймала себя на мысли, что не подумала, как заключать этот самый пакт и что для этого понадобится. Словно угадав мои сомнения, на плетении появилась фраза:
«Для заключения пакта ответь согласием, когда я спрошу тебя».
Я кивнула. Брис довольно сощурился. Мягкая вельветовая шкурка местами вновь обратилась в дымчатую слизь, в глазах промелькнула голодная тьма. Уши дернулись, уловив тихий непонятный шелест. Он нарастал, усиливаясь и превращаясь в шепчущий голос. Слова неразборчиво перебивали друг друга эхом, и следом сливались. Душа трепетала, будто некто искал и звал меня. Шепот не исходил от паука, замершего у моих лап, он кружил вокруг, стараясь проникнуть в голову.
Виски сдавило тупой болью. Сердце тревожно забилось. Сомнения одолевали с каждым ударом: не станет ли пакт фатальной ошибкой? Я знала, сейчас надо откликнуться, Тенебрис ждет, но язык онемел и отказывался шевелиться.
«Скажи «да»!» — раздраженно и требовательно прозвучало у самого уха.
Брис окончательно потерял паучью форму, обратившись в пульсирующий комок дымчатой слизи с бездонными провалами вместо глаз. Я бы закричала от отвращения и жути, но шепот гипнотизировал, перетягивал все мое внимание и чувства на себя, и вместо крика, словно со стороны, я услышала свой усталый, грустный голос: