«Да».
Кажется, он был человеческим.
«Интересно, заметил ли это паук», — успела подумать я, а в следующее мгновение Тенебрис выпустил тени. В быстро надвигающейся тьме, я с беззвучным ужасом наблюдала, как он стремительно увеличивается в размерах, и мои лапы вязнут в черной дымчатой субстанции его тела. Огромный рот с острыми игольчатыми зубами раскрылся подо мной, проглатывая. Вместе с ухнувшим вниз сердцем, я провалилась внутрь.
Глава 35
Провалившись, я ожидала оказаться в темном, тесном, заполненном кислотой желудке. Это было бы логично, учитывая, что меня проглотили. Желудочный сок человека способен растворить металл. Однако обжигающей боли не следовало. Возможно, Брис не обманул с контрактом, или же у него другая система пищеварения. Посмотреть и убедиться пока не решалась. Зажмурившись сильнее, прислушалась к ощущениям. Странно. Осторожно втянула воздух носом еще раз. Запахов нет. По правде и других ощущений не было, кроме легкого сжимающего касания вокруг живота. Можно предположить, меня держат на руке, но тепла не чувствовала, как и собственного веса. Щурясь, осторожно открыла глаза и пораженно замерла, потерла их лапой, поморгала и завертела головой по сторонам.
Человек — есть вселенная, сказал Гейне, подразумевая многогранность личности и загадочность души. Никогда бы не подумала, что во внутренний мир можно попасть через желудок. Мягкий прозрачный дым обвивал туловище, удерживая меня в воздухе. Я находилась под полом своей камеры, будто в зеркальном ее отражении, только более темном. Стены дрожали и иногда размазывались, словно под воздействием невидимых колебаний. Из-за сумрачности я не сразу поняла, что окружающее бесцветно. Перевернула лапу. Так и есть — подушечки не розовые, а серые. Может быть, я не заметила, как умерла и теперь призрак? Привидения часто забывают трагичный момент кончины, если верить кино и книжкам. Тогда где мой свет в конце туннеля, и почему я еще кошка? Душа же человеческая. И еще этот непонятный дымок вокруг тела... Я осторожно потянулась к нему лапой. Тот в ответ переместился на бока и стал более густым. Он еще и живой?! Хвост нервно задергался. Пожалуй, впечатлений достаточно. Я мыслю, значит, существую, а в остальном пусть разбирается Брис. Раз контракт заключен, он должен ответить и помочь.
— Тенебрис? — неуверенно мяукнула, наблюдая за реакцией дымчатых оков.
Звук голоса неприятно поглотила тишина. Ничего? Может, произнесла неправильно. От промелькнувшей мысли, что могу навсегда застрять в безжизненном зазеркалье, окатила ледяная паническая волна. Спокойно. Попробую снова. Вздохнув, мысленно представила паука, звавший меня голос и сосредоточилась на собственных эмоциях. Однако эмоциональный посыл все равно сбивался с уверенного, спрашивающего на испуганный, просящий о помощи.
— Тенебрис, — произнесла, старательно выделяя каждый звук и щедро пропитывая своими чувствами.
Дымок неожиданно зашевелился, расползаясь по всему телу и ощутимо сжимая. Я испуганно задергалась в тщетных попытках его стряхнуть. Что происходит? Брис! Выкрикнуть имя паука не успела. Дымчатая пелена, как кокон, окутала полностью, и меня резко дернуло назад. От стремительного полета в глаза зарябило. Окружающее слилось в смазанные серые пещеры. За пару ударов сердца, что длилось перемещение, казалось, их промелькнули десятки. Голову сильно кружануло — и в следующее мгновение подушечки лап захолодила твердая поверхность. От резкого броска из одного пространства в другое внутренности скрутило. Я проглотила тугой комок в горле, борясь с с тошнотой и радуясь, что желудок пустой. Иначе как бы могла любоваться таким замечательным полом, по которому меня едва не расплющило. В черном камне, отполированном до зеркального блеска, отражалась растерянная, взъерошенная кошка. Это я. Сердце тревожно екнуло. А некто в темном плаще с покрытой головой капюшоном, стоящий, судя по всему, напротив это…
— Зачем же так громко? — насмешливый, шелестящий голос не узнать было невозможно, — я услышал тебя с первого раза.
Я удивленно всматривалась в отражение незнакомца перед собой с небрежно скрещенными на груди руками. Мягкая ткань плаща натянулась, обрисовывая изгибы широких плеч и мускулистых рук. Распахнутый ворот открывал изящные линии ключиц. Капюшон скрывал верхнюю половину лица. Я не могла видеть его глаз, и куда он смотрит, но ощущала на себе колкий взгляд, от которого шерсть вставала дыбом.
Неужели это Тенебрис? Тогда кто же паук? Словно в ответ на моей спине нечто зашевелилось, заставив меня застыть от испуга, и следом сползло по боку. Затаив дыхание, осторожно повернула голову. Паук! Быстро семеня лапками, тот подбежал к краю длинного черного плаща мужчины, касающегося пола, и, растворившись слизью, впитался в него. Бархатистая текстура плаща в месте касания обратилась в дымчатую субстанцию, но уже через секунду снова обрела материальную тканевую структуру.