Мы находились в большом зале вытянутой овальной формы. Вдоль стен от пол до потолка растянулись полки с разноцветными книгами. Библиотека? В основном полки были открытые, лишь на некоторых поблескивали почти невидимые прозрачные стеклянные дверцы. По всему помещению стояли круглые журнальные столики, высеченные из черного камня с матовой ножкой и зеркально отполированной столешницей, а рядом с ними — уютные, обтянутые серой бархатистой тканью диванчики и кресла. Тяжелые серые, расшитые темным узором оконные гардины делили пространство зала ровно посередине с обеих сторон. Идеально гладкий пол из ониксового камня зеркалил пространство, будто гладь черного омута, создавая глубину и визуально расширяя границы и без того огромного зала. Мрачность царства черно-серого убранства разбавляла большая люстра в виде шара, словно заполненного мерцающим движущимся светом. Форма и мягкое свечение делало ее схожей с луной, отчего возникало ощущение, что мы ступали по небу.
Брис замедлил шаг, позволяя мне рассмотреть, но, думаю, на самом деле, его интересовала моя реакция. Я видела в отражении его взгляд, направленный на меня, и ощущала сверлящее жжение на затылке, словно он снова пытался проникнуть в мои мысли. Надеюсь, возможность детально изучить помещение у меня еще будет. Особенно окна за закрытыми шторами, как потенциальную возможность побега, если уж попытка телепортации на полянку опять провалится.
Тем временем мы подошли к подножию из трехступенчатой лестницы у арочного прохода, ведущего в следующий зал. Он был чуть меньше библиотечного и почти пустой. Пол и стены также идеально гладкие темно-зеркальные, на каменных постаментах у стен у входа в параллель по обеим сторонам стояли шарообразные светильники, как люстра в библиотечном зале, только размером с баскетбольный мяч. В конце помещения располагалось сооружение очень напоминавшее средневековую ротонду. Резные, словно переплетенные ветви черного дерева, мрачные колонны упирались в потолок. Их грубость и некоторую хаотичность формы сглаживала изящная тонкая баллюстрада в готическом стиле.
Свет слабо достигал конца зала, а поверхность потолка и вовсе была не видна, отчего взгляд блуждал в темноте, будто утопал в бездне. Неприятно, я поежилась и отвернулась. Странно, я ведь сейчас кошка, и должна хорошо видеть при плохом освещении. Возможно ли возвращение человеческого зрения — начало полной трансформации к своей истинной личине? Мысленно сделала заметку спросить об этом у лисицы. Как бы ни хотелось вернуться в свое тело, в этом мире в кошачьем обличье безопаснее. Взгляд зацепился за нечто серебристо-серое, видневшееся из-за колон. И чем ближе мы подходили, тем тревожнее становилось. Очень уж данный неопознанный предмет мебели напоминал по металлическому блеску хирургический стол. Зал конечно не похож на операционную, а вот на алтарную комнату очень даже.
Я пугливо прижала уши и украдкой посмотрела в пол, надеясь по выражению лица Бриса найти ответ, куда он все же меня несет. Однако из-за скудности освещения черты лица была едва видны. Спокойно, Вика, он же обещал отдых, а не покой вечный. Да и нарушать заключенный пакт, причин нет. Не удержавшись, закрыла глаза, стараясь успокоиться, но вслушиваясь в мерное биение сердца Тенебриса, невольно сравнивала его со своим, которое стучало барабанной дробью. Спокойная властность сердечного ритма мужчины подавляла.
Глава 39
— Располагайся, — неожиданно произнес Тенебрис, — будь как дома.
Медовая мягкость тона в сочетании с избитостью фразы придали ей обратный смысл: ты на моей территории и в безопасности, пока я позволяю. Мужчина аккуратно перехватил меня под живот. Едва подавила желание вцепиться когтями в его плащ, напоминая себе, я взрослый серьезный человек, пусть и в теле кошки, а не запуганный котенок. Однако все равно напряглась, как пружинка, когда меня опустили на нечто упруго-мягкое и прохладно-гладкое. Определенно, не жертвенный алтарь. Боязливо щурясь, открыла глаза.
Изначальное предложение Тенебриса отдыха было для меня туманным и какой-либо комфорт исключало. В конце концов, Азазель запер меня в башне с пентаграммой, которая медленно тянула из меня силы и жизнь. С чего бы Брису поступать иначе, учитывая, что мы оба знаем, я попытаюсь убежать? Поэтому, оказавшись на огромных размерах кровати, заправленной шелковым серебристо-серым покрывалом с кучей черно-матовых подушек, я получила легкий диссонанс. А когда посмотрела на Бриса, то и вовсе испытала шок. Наблюдая за мной из-под насмешливо опущенных век, тот лениво начал стягивать с себя плащ, раздеваясь. Поймав мой растерянный взгляд, коснулся отворота плаща и медленным, вальяжным жестом провел по краю в низ, перехватывая и сминая ткать, а затем потянул в сторону. Уши уловили шершавый шелест и следом напряженный звук растягиваемой ткани, который сменился мягким шуршанием расстёгивающихся застежек. Когда обнажилось плечо и накачанная грудь, я спешно отвернулась, осознав, что, не смотря на странную изначальную биологию, тело сейчас у Тенебриса вполне себе человеческое.