Он как-то странно дернулся, будто от удара. В доме стало совсем тихо. Воронов, казалось, целую вечность рассматривал меня, прежде чем выдать:
— Собирайся. Поедем на пикник. Возьми тёплые вещи. Жду в машине. — отчеканил, давая понять, что это не обсуждается.
— Но! — дверь закрылась прежде, чем я успела сказать что-либо еще.
Да черт. Черт. Черт тебя дери!
Я зарылась пальцами в волосы, больно оттянув их. И кажется, выдрала некоторые пряди.
Ночью с ним. Пикник?! Сегодня, когда я просто физически не смогу сопротивляться от усталости...
По телу пробежали мерзкие холодные мурашки, но кажется, сон всё-таки прошел.
Я быстро бросала в сумку все, что попадалось под руку и зачем-то, трясущимися руками, закинула туда блочок. Открыла шкаф, надела первое попавшееся — свитер и джинсы. А сверху все тот же жилет.
В следующее мгновение, уже выходила из дома, на ходу продумывая план действий.
Бежать не вариант — поймает. Спрячусь — найдёт. Это же всего лишь пикник... Может, все пройдет хорошо? Я зря себя накручиваю?
— Решила дом с собой прихватить? — спросил Воронов, саркастично изогнув бровь. — Что там? — кивнул на сумку.
— Не знаю. — ответила честно.
Воронов включил обогреватель, несмотря на то, что в машине было не холодно.
Я не стала спорить, погрузившись в свои мысли. Тело потряхивало от нервного возбуждения.
Находиться рядом с ним — пытка. Я не на секунду ни могу расслабиться.
Дорога пролетела незаметно.
— Приехали. Вылезай. — сказал, не смотря в глаза. Он взял мою сумку и вышел.
Не заставляя ждать, последовала за ним.
Воронов расстелил плед и принялся разжигать костёр, предварительно собрав сухую листву в небольшую банку. Земля в этом месте еще хранила влагу, от недавно прошедшего дождя. Тем не менее, ветер оставался тёплым.
Я глубоко вдохнула аромат леса, пытаясь отложить в памяти, возможно последний, погожий вечер этой морозной осенью.
А ведь только вчера было ужасно холодно, удивительно, как переменчива погода...
— Нравится? — в его глазах плясало пламя костра. Сидя на мягком пледе и задумавшись, пропустила момент, когда он разжёг его.
— Да. — это было правдой. Незаметно для себя, расслабилась. Тело больше не тряслось, в душе поселился покой.
Если детдом чему и научил — так это забываться. Теряться в счастливом моменте, отрекаясь от прошлого и будущего.
Воронов неторопливо, будто затаившийся хищник, перебрался на плед и невзначай коснулся своим бедром моего.
На мгновение стало неуютно. Но я постаралась отвлечься, не собираясь упускать душевный покой.
— А почему ты попал сюда?
— Куда?
— В этот университет. — Воронов ощутимо напрягся и я поспешила добавить: — Просто... интересно. Я здесь по ошибке.
— Неужели? — от злой усмешки захотелось огрызнуться, но я сдержалась, внутренне успокаивая себя.
— Ну да... — нервно сцепила пальцы в замок. Откровенничать не хотелось, особенно с ним. — Детям, знаешь, порой тяжело. Родители ушли. И я стала... очень раздраженной. Но вредила не другим, а себе. Детский психиатр поставил диагноз НССП, с его слов, он развился на фоне сильного потрясения от того, что папа... — я резко запнулась.
А затянувшаяся на сердце рана, начала кровоточить вновь.
13 Глава
Я сидела в трусах и растянутой, грязной майке на промозглой земле, сосредоточенно выводя что-то на листке бумаги.
Маме всегда нравились мои рисунки.
Я сильнее надавила на карандаш. Трава и камни мешали. Бумага то и дело выскальзывала из рук, а линии получались кривыми.
Мама болеет. Папа в больнице. ДТП — так сказали люди в форме, когда пришли в наш дом. Мама плакала. Скучает по папе — он солнце нового дня — так любила говорить мама.
Я подняла взгляд на затянувшийся тучами небосвод. На рисунок упали капли дождя.
Небу тоже жалко маму. Оно плачет.
Я подорвалась с места, прижав листик к груди и быстро, как могла, бросилась в дом. Босые ступни касались деревянного пола, оставляя мокрые следы.
Ой! Мама убьёт...
Я вбежала на кухню. На столе стояли пустые бутылки. Много бутылок. Мама, со смешной прической, в одном халате, сидела, положив голову на стол.
— Мам! Мам! — мой звонкий голос разнесся по дому. — Мама! Мам! Смотри!
Мама не реагировала. Я позвала ее еще раз. И еще раз.
Тогда она нехотя оторвала голову от стола, подняв на меня расфокусированный взгляд. Ее яркие зелёные глаза, казались мутными, словно болотная вода.
— Я нарисовала папу! — прыгала на месте от нетерпения, всунув ей в руки рисунок. — Смотри! Ты больше не будешь скучать по нему, а папа, папочка он... В больнице! Но скоро вернется! Он поправится! Мамочка, теперь мы будем...