Запоздало поняла, что лежу на капоте машины.
Он... он швырнул меня... и я... Я что? Ударилась обо что-то?
Воронов продолжал говорить, невыносимо громко, но слов разобрать не получалось. Он грубо схватил меня за волосы, придвинул к себе, а после властно вторгся в рот налившимся кровью членом.
Сил сопротивляться не осталось. Окутанный болью разум отказывался трезво воспринимать действительность. Воронов набирал темп. Каждый новый толчок становился интенсивнее предыдущего.
— Дана... — рвано выдохнул, прижимая мою голову ближе. К горлу подкатила тошнота. — Солнце мое.
Уголки губ судорожно дернулись.
Солнце значит...
Эякулировав, Воронов наконец отпустил. Моя голова свисала с машины, изо рта текла сперма. Я не могла и не хотела шевелиться. Тело ломило, любое движение отдавало болезненной резью в область затылка.
— Глотай. — голос донесся словно издалека. Чужие пальцы впились в щеки. — Оглохла? Я сказал... — и осёкся. Я смотрела сквозь него, на медленно догорающий костер. — Дана? Эй, Дана? Ты слышишь меня?!
Почему мне мерещится беспокойство в стеклянных глазах...
Я устало прикрыла веки. Мельтешащее перевернутое лицо Воронова раздражало.
— Дана... Солнце, посмотри на меня! — не унимался он. — Ты в порядке? Умоляю, скажи что-нибудь... Не смей отключаться!!! — неожиданно рявкнул Воронов. Звон в ушах усилился.
Спасительная нега беспамятства затягивала разум. Мне хотелось отдаться, погрузиться в нее, но чертовски громкий баритон не давал этого сделать.
Просто заткнись.
— Сейчас отвезу тебя в больницу... Дана!! Да открой же ты глаза!!! — распахнула их из чистой злобы и собрав последние крупицы силы, выплюнула солоноватую жидкость. Сперма стекала по лицу мужчины.
Сам попробуй, может понравится...
Затем сильные тёплые руки подхватили меня и я отключилась.
Не знаю сколько прошло времени, прежде чем смогла снова прийти в себя. Глаза ослепил яркий свет, льющийся из раздвижных окон с выходом в сад. В помещении раздражающе пиликало, я повернула голову на звук и увидела множество медицинского оборудования. А после капельницу и торчащий в вене катетер.
Вдруг створка окна заскользила влево, впуская нежданных гостей. В комнату вошел человек в белом халате, а следом Воронов.
Врач остановился напротив моей кровати, сканируя взглядом точно рентгеном.
— Ну-с, как самочувствие? — спросил он. Хотела было ответить «хорошо», но во рту пересохло. Поэтому решила просто кивнуть. — Вижу, что неплохо. Мы сделали тебе КТ, никаких патологических состояний. Все косточки целы, мягкие ткани не повреждены, гематом, кровоизлияний нет. — протараторил улыбнувшись. — Ну-ка, посмотри сюда, деточка. — неожиданно врач запрокинул мою голову и включил небольшой фонарик.
Он проверил реакцию зрачков на свет, спросил элементарные арифметические задачи, попросил пройти по линии, закрыть глаза и дотронуться пальцами до кончика носа, и еще какие-то странные, одному ему известные тесты.
— Скажи-ка, что последнее ты помнишь? — спросил врач, внимательно следя за моей реакцией.
Воронов расположился в глубине комнаты, на вольтеровском дизайнерском кресле, обитом темно-синим бархатом и хоть лицо скрывала тень, я знала, что он наблюдает за мной.
От повышенного интереса к своей персоне ладошки вспотели, вытерла их об одеяло, потянувшись за графином.
— Деточка, а ты лишний раз кислород не расходуешь, да? — я подавилась водой, услышав беззлобный вопрос. Мужчина удивительным образом сочетал в себе юношеское ребячество и скрупулёзность. — И правильно делаешь, — задумчиво добавил он.
— Пикник. — быстро выдавила из себя. — Последнее, что помню... это пикник.
— Слав, кажется, тебе пора. — подал голос Воронов, получилось не слишком любезно. — Дана устала. Ей нужно отдохнуть.
— Уже выгоняешь? — хмыкнул мужчина, но тут же поднялся попрощаться со старым знакомым.
Они обменялись рукопожатиями. На лице мужчины играла улыбка, Воронов напротив, выглядел подавленным.
— Ах да, можешь не волноваться, сотрясения тоже нет. — неожиданно обратился ко мне врач, — Выпишу обезболивающее, так, на всякий. Если вдруг почувствуешь головокружение или... — Воронов повелительно положил руку на его плечо, заставив замолчать.
— Пойдём. Провожу. Заодно расскажешь, что купить.
— Как изволите, сударь. — не без ехидства ответил тот, тем не менее, послушно последовав за Вороновым. Вскоре оба вышли на улицу.
Внезапно стало жутко. Совершенно не хотелось оставаться с Вороновым наедине, после того, что он сделал. Особенного в его доме. На его территории.