— А, нет, ничего. Что вы хотели?
19 Глава
Тимофей Александрович был выше Воронова, сильным и широким в плечах, но если сравнить их, казался щепкой.
Щепкой, застрявшей в зубах у зверя.
— Насчет курсовой работы.
Он выглядел более участливо, нежели обычно.
Это из-за издевательств? Ему стало жаль меня?
Тимофей Александрович определённо держался со мной прохладно в нашу прошлую встречу.
— Я хотел бы помочь, как вы знаете, все третьекурсники пишут курсовую работу, ваш реферат оказался довольно занятным. Так, как вы смотрите на то, чтобы я стал вашим куратором?
— Это... — немного растерялась. — Я ведь только на втором.
И с чего преподавателю искать кого курировать, обычно наоборот происходит, ему заняться что ли нечем?
С другой стороны... здорово, конечно, когда так просто помощь предлагают.
— Лучше обеспокоиться решением вопроса заранее, чем ломать голову после, как вы считаете?
— Но, я не знаю, даже, какие нам дадут темы.
— Зато я знаю, — Тимофей Александрович склонил голову набок, терпеливо объясняя: — Из года в год ничего не меняется и в этом вряд ли сделают исключение.
— Ну, да, — я повернула голову к окну, пытаясь разглядеть чёрный флагманский BMW. — Наверное?
Артем не из тех, кто будет ждать.
Не хочу чтобы ему пришлось идти за мной.
— Первый снег в этом году. — Тимофей Александрович говорил спокойно — голос завораживающе мягкий.
Точно. Снег.
Я была так занята вглядываясь в пустоту дороги, лениво тянущейся по лесу, что не заметила очевидного.
— Корейцы уверуют в вечную любовь с тем, — продолжал он. — с кем вместе встретят первый снег.
Быстро повернула голову. Тимофей Александрович смотрел не в окно, как предполагала, а на меня.
Цепко, внимательно и с каким-то странным...
Да нет, просто показалось.
Я услышала визг тормозов прежде, чем хлопнула входная дверь. Стремительно развернулась, замирая от страшной догадки, которая, что очевидно, не подтвердилась.
Воронов не Фагот из свиты Воланда, он не умеет телепортироваться, успокойся.
Вернулась к окну, увидев знакомую машину.
Адреналин ударил в голову.
Мне нужно было идти. Сейчас.
Но я хотела закончить разговор, с маниакальной потребностью, словно алкаш дорвавшийся до бутылки.
— Мокрый снег, коснувшись земли превращается в слякоть, — я оторвала глаза от оконного стекла, сосредоточившись на преподавателе. — Тогда какой же будет эта «вечная любовь»?
Тимофей Александрович молчал.
Я сделала шаг назад, туда, где свет от окна рассеивался во мраке холодной железобетонной стены.
И не дожидаясь ответа направилась к выходу из университета.
Выйдя на улицу, в морозный октябрь, практически сразу столкнулась нос к носу с Вороновым.
— Где ты была? — иссиня-чёрная шевелюра вмиг стала мокрой от снежного дождя.
Спрашивает так, словно не на несколько минут, а на два часа опоздала.
Сильные пальцы сжались на локте, причиняя настолько острую иррациональную, словно резанули лезвием, боль, что я чудом не вскрикнула, прикусив щеку.
— Отвечать не собираешься?
— В универе. Или надо насквозь промокнуть, только бы тебя дождаться? — резко вырываюсь из стальной хватки.
— Что с тобой? Почему кричишь? — Артем кладет руки мне на плечи, вглядываясь в глаза. — Я сделал тебе больно?
Не хочу говорить правду, но в его голосе столько неподдельного сожаления, что я забываюсь и не могу соврать.
— Нет, не ты... Это осколок, наверное. — дёргаю плечами.
Воронов мрачнеет. На скулах отчетливо проступают желваки.
— Кто? — ловит меня за рукав блузки. Пальцы не касаются локтя, не удерживают, но при взгляде на лицо, мне отчего-то мерещится, что сейчас он сломает мне руку.
— Никто.
Однако Артем лишь осторожно подворачивает рукав застиранной белой блузки, сосредоточенно хмурится, а я чувствую как кожу покалывает от холода, когда капли дождя вперемешку со снегом растворяются на ней.
Пытается разглядеть стекло.
— Кто это сделал, Дана? Я вижу, что ты знаешь.
Его глаза сканируют меня, фиксируют любые изменения в мимике, дыхании, во взгляде, будто полиграф.
— Откуда мне знать, — Интересно, Тимофей Александрович все еще стоит у окна? — Пойдем в машину, я тебя прошу. Поговорим там. На нас, итак, постоянно косятся.
Группка щебечущих девушек, как-то слишком уж быстро притихла, проходя мимо нас.
И как Артему удается читать меня словно открытую книгу?