Не люблю чужаков.
Воспитательница, стоящая рядом с ним, откашливается и косится куда-то вниз. Я прослеживаю за ее взглядом, замечая протянутую для рукопожатия руку.
Поднимаю голову.
— Не буду с ним говорить. — произношу громко. И вскоре забываю о нем, продолжая игру.
Я слышу как воспитательница начинает извиняться — но потом что-то резко меняется.
Щелчок. Сцена изменилась.
Я иду по коридору. Передо мной этот дяденька и Мария Юрьевна, воспитательница, они о чем-то переговариваются, но я не могу разобрать ни слова.
Хоть бы не узнали, что это я съела шоколад.
Начинаю нервно кусать ногти.
Но тут до моих ушей доносится звук. Едва уловимый. Будто далекое эхо.
Я останавливаюсь. Хлопаю глазами.
— Даночка, ну что ты? Идем же! — воспитательница приветливо улыбается, подзывая меня к себе.
Я делаю шаг к ней, как вдруг.
— Эй! — слышится откуда-то сзади. Я оборачиваюсь. Ничего.
И тут с грохотом открывается окно. Огромное. Во всю стену. Сверкает молния, завывает ветер. Меня подбрасывает как пушинку. Высоко-высоко. Кто-то кричит.
— Эй!!
Но в следующую секунду ветер ослабевает. И я с оглушительной скоростью лечу вниз.
— Эй!!! Очнись! Дана!
Я резко подскакиваю. Голова гудит.
— Фух... — кто-то облегчённо вздыхает. — Ты как? Дана?
Я смотрю на девушку, силясь вспомнить ее имя.
— Я Берта Баум. Мы с разных курсов.
И только сейчас я улавливаю в ее голосе акцент.
— Тебя вроде перевели? — спрашиваю и не узнаю свой голос. Севший. Хрипящий.
Горло раздирает.
— Да, но... — она умолкает. — Пойдем. Вставай потихоньку, ладно? Да... вот так.
Опираюсь на ее руку. Голова все еще гудит.
Берта ведет меня по коридору. Занятия давно закончились. Всюду ходят студенты. Стоит привычный гул голосов.
Мы заходим в уборную. Я вздрагиваю, когда вижу отражение в зеркале. Растрепанные волосы. Красные, налитые кровью глаза. И что-то белое застывшее на губах, щеке...
Черт бы тебя побрал.
Я беру мыло. Очень много мыла. Включаю кран. Не знаю сколько раз я ожесточённо терла свое лицо, пока не услышала тихое:
— Мне кажется уже достаточно.
Я вздрагиваю, успев забыть про Берту Браум.
— Слушай, спасибо тебе. Правда, если бы не ты... Спасибо, Берта. Но... — облизываю пересохшие губы. — Не могла бы ты уйти?
— А, да, конечно. — видно, что она нервничает. Будто чувствует себя виноватой. — Ну... Если что, зови. Третий курс. Берта Браум.
Я растягиваю губы в улыбке. А когда она уходит медленно сползаю вниз.
3 Глава
— Дане Астаховой. — шепчу еле слышно. Пальцы дрожат, буквы скачут перед глазами. — Ты следующая.
Красные корявые буквы. Ворон поедающий мышь. Черная квадратная метка, лежащая на моей парте. Это могло значить только одно.
Не может быть.
В аудиторию заходит лектор. Он что-то говорит, но я не понимаю смысла слов. Всё как в тумане.
— Астахова, вы почему не садитесь? — доносится будто через вакуум голос преподавателя. Оборачиваюсь. Однокурсники с интересом разглядывают меня.
Надо собраться.
Я сажусь на свое место.
Но как я могу собраться? Он заставил меня делать минет. Отвратительно. Мерзко. Унизительно. А сейчас дает черную метку — означающую, что все станет еще хуже. Теперь я их новая жертва. И все это в один день. Разве не слишком?
Я едва сдерживаю рвущуюся наружу истерику. Сжимаю ручку, так, что пальцы белеют. Машинально пишу. И в один момент понимаю, что я в аудитории одна.
Занятия закончились.
Заторможено собираю вещи в сумку. Иду к двери. И замираю, словно подстреленная.
В дверях, вальяжно привалившись к косяку, стоит Воронов, собственной персоны.
— Пиздец ты копаешься. — он взглянул на наручные часы. Прядь черных волос упала на лоб. — Идём, я не собираюсь торчать тут вечность.
Он раздраженно развернулся и ушёл. Словно был уверен в том, что я последую за ним.
Отмерев, я сразу юркнула за дверь, увидев его удаляющуюся спину, и не теряя времени понеслась в противоположном направлении. Я быстро затерялась в толпе. И теперь неслась со всех ног. Лишь бы спрятаться.
Самовлюблённый индюк.
Забежала в уборную и заперлась в кабинке.
Черт тебя побери, Воронов.
Сердце гулко стучало в груди. Я поджала ноги, обхватив их руками. И глубокого дыша, пыталась унять бешеный пульс. Но не успела даже этого. В следующую секунду дверь распахнулась, с шумом впечатавшись в стену.
А я задержала дыхание.
Тут послышалось тихое: