— Лучше бы тебя там не было. — но отчего-то звучало зловеще.
Он методично открывал дверь за дверью, с таким грохотом, будто вышибал их с ноги.
Хотя, наверное, так оно и есть.
Я сжалась еще сильнее. Мне было действительно страшно.
Непроизвольно вскрикнула, когда пинком, Воронов вышиб мою дверь. Крючок слетел, звякнув о пол.
Если бы я стояла там...
— Нашел. — улыбнулся. А потом молниеносно схватил меня за волосы.
— Нет! — начала отбиваться. — Нет! Нет!
И рывком выволок оттуда. Воронов тащил меня, как нашкодившего котенка за шкирку, пока я безуспешно плакала, кричала и отбивалась, просила остановиться.
Больно. Больно. Больно.
— Правило первое. — голос безэмоциональный, жесткий. — Игрушка беспрекословно слушается своего хозяина.
Тщетно пыталась вставать, чтобы не биться обо все подряд. Голова раскалывалась, несколько раз приложилась ей о пол. Руки и лицо саднило от заноз. Но он шел слишком быстро. Ноги заплетались. И я вновь падала.
— Правило второе. Игрушка не делает ничего без ведома хозяина.
Воронов свернул за угол, а я с силой ударилась об него, коротко вскрикнув.
— Правило третье. — он остановился. Мы были на улице, ветер хлестал по горящим щекам. — Когда игрушка нарушает правила, — потянул за волосы вверх, заставив встать. А после намотал их в кулак, развернув меня в сторону лестницы. — Её наказывают. — горячий шёпот обжег ухо.
— Шавка и та знает свое место. Ты слишком наглая, Девочка. Если захочу — отберу все, что у тебя есть — жизнь, тело, деньги. Похуй. И тогда ты полетишь с ебаной лестницы, оставляя кровавые следы на ступеньках. — глаза серые, практически белые, пустые.
Он не угрожал — констатировал.
— Я... Я... — задыхаюсь в слезах. — Простите... Я пон-няла! Пожалуйста, не делайте этого. Простите. Простите. Про... — закашлялась, больше ничего не сумев сказать.
Он убрал руку и я свалилась на спину дрожа всем телом от ужаса.
— Идём. На сегодня хватит. — коротко бросил Воронов, направившись к машине.
Я хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Всё тело ужасно болело. В висках остро пульсировало. Но безумный страх перед Вороновым заставил меня подняться. Сначала на четвереньки. Затем пошатываясь на ноги.
В голове крутилась одна мысль:
Не хочу умирать.
Каким-то чудом мне удалось спуститься с лестницы, сесть в машину. Хотя заняло это довольно много времени, Воронов ничего не сказал когда я села в автомобиль, чёрный BMW. Он завел машину и мы плавно тронулись.
Ехали в полной тишине. Я не спрашивала куда. Меня всё еще продолжало потряхивать, я надеялась только на то, что переживу сегодняшний день. Поэтому старалась абстрагироваться. Засунуть чувства, слезы, панику, ощущения, глубоко внутрь. Похоронить их там.
Вскоре мы приехали и я увидела свой старенький дом.
Он знает мой адрес — промелькнула равнодушная мысль.
Воронов повернул голову ко мне, сжав руль так, что на накаченных руках сильнее выступили вены.
— Приеду завтра. Ты должна быть здесь.
— Поняла. — сказала глухо.
Некоторое время мы сидели молча, потому что я боялась уйти.
— Это все, хозяин? — голос был до невозможности сухой. Не мой.
Воронов как-то странно посмотрел на меня. Минуту. Две. А после наконец кивнул. Тогда я вышла из машины. Сначала немного пошатываясь, после сорвалась на бег, а когда оказалась в доме без сил упала прямо в пороге — на меня обрушилась лавина эмоций, выбивающая последние силы из жалкого тела.
4 Глава
Я разлепила глаза, уставившись в потолок.
По ощущениям в них был песок.
Сонно потерев их, поднялась с кровати. Тело ломило от усталости. Вчера уснула только под утро, проплакав всю ночь. А еще я кое о чем думала.
Что делать дальше?
Уехать к черту на куличики или сменить вуз не могла — денег не было. Конечно, есть несколько подработок и стипендия, от которой одно название. И обычно, этого едва хватало на вещи самой первой необходимости и продукты по акции.
Хорошо хоть детдомовцам предоставляют жилище.
Налив кружку дымящегося кофе, вышла на небольшую импровизированную террасу с одним единственным складным стулом. Солнце било в глаза.
Надо успокоить нервы. Хорошо хоть кофе купила. Не поскупилась.
Смотря на неотступные пушистые облака, меня накрыла ностальгия:
Мама держит за руку. На ней красивое платье. Зеленое, под цвет глаз. Она что-то воодушевленно рассказывает, наклоняется ко мне, ее улыбка сияет. В глазах пляшут солнечные зайчики. Затем она выпрямляется, подставляя ко лбу руку как козырек.