Я медленно разжимаю пальцы. Радуюсь, что никто не пострадал. Крови нет. Пока — угрожающе сквозит в голове.
И тут появляется Берта.
— Ты посмотри какие милые. — ставит поднос на стол. — Какие ма-а-аленькие. Ну правда, могли бы и побольше сделать. Да тут на один укус! — без умолку тараторит она. — Ну что, будем увеличивать ягодицы естественным путем?
Благодарно киваю. На удивление ее болтовня очень быстро ослабляет натянутые как струна нервы. Я концентрируюсь на диалоге, а конкретнее на том, чтобы успеть вставить слово, когда Берта делает передышку. Поэтому не чувствую прожигающего во мне дыру взгляда, и не вижу серых глаз, с надвигающимся в них ураганом.
А потом я попадаю в кошмар наяву. Чувствую, как по волосам стекает липкая вода. Вижу ужас, читающийся в не на шутку округлившихся глазах Берты, и слышу над ухом:
— Помоям место в мусорке. Правда, Дана? — издевательски громко говорит Воронов, чтобы все услышали.
После слышу как кружка разбивается о пол. Берта от неожиданности взвизгнула и закричала:
— Да что вы творите?!
По моим волосам побежало что-то еще: скользкое, мерзкое, пахнущее рыбой. Все было настолько быстро, что я просто не успевала осознать происходящее, прибывая в неком ступоре.
Они окружали нас словно стервятники, учуявшие падаль. Некоторые из «Элиты» взяли стулья и подсели к нам. Кто-то оперся на стол руками. А Воронов возвышался как стена, за которой простирался целый мир, но я не могла ни обогнуть, ни пробиться сквозь нее.
— Эй, свали. — сказал Берте мужчина, с выбритыми висками и страшным шрамом на скуле, тот самый, что не так давно грозился расправой пареньку.
Она дрожала и глядела на меня со смесью ужаса и отчаяния, а я несмотря на это, вела себя как эгоистичная сука.
— Берта, пожалуйста... — кончиками пальцев вцепилась в ее ладошку. — Пожалуйста... Я прошу тебя. — звучал ли мой голос когда-нибудь также жалко, как сейчас?
Не бросай меня. — совесть не позволяла сказать этого.
Я осознавала, что из-за меня она может пострадать. Незаслуженно, глупо. Но с ней я чувствовала себя по-другому, защищённой, любимой.
Словно только одно твое присутствие поможет выжить в этом аду.
— Прости... — из ее глаз градом полились слезы. Она трепетала как бабочка на промозглом ветру.
— Съебись нахуй! — буквально проорал мужчина, а в следующую секунду Берта подскочила и понеслась к выходу из буфета.
А чудовищный страх, сжирающий изнутри, с ее уходом, разросся до небывалых размеров.
8 Глава
— Бык, завались. Не видишь что ли, пугаешь нашу девочку. — подал голос другой мужчина, что сидел рядом со мной, подперев подбородок рукой. С необычными, цвета пепла, волосами.
— Поебать. — отрезал Бык, сев напротив меня и закинув байкерские сапоги на стол. — Бабы должны знать свое место.
Я молчала.
Потерпи. Когда-нибудь им надоест. И они уйдут.
— Бедняжка. — чья-то рука опустилась на макушку, заставив вздрогнуть. — Такая худенькая. Давай, мы тебя накормим? — голос приторно-сладкий, с затаенной злобой. — Вот, поёшь.
На тарелку вывалилось нечто тошнотворное, прямо на недоеденный чизкейк. Я не смогла понять что именно — глаза вмиг стали влажными.
— Ну, куколка... — всё те же ядовитые нотки. А потом рука резко сжала волосы. — Жри давай! — едва успела выставить руки, прежде чем лицо оказалось в нескольких сантиметрах от стола.
Послышался гогот. Они улюлюкали и посвистывали. Им нравилось зрелище.
Они наслаждаются моей болью.
Не получалось бороться с силой, с которой мужчина, неумолимо давил на голову, опуская ее все ниже.
— Хватит!!! — истерически закричала, пытаясь скинуть чужую руку, встать, убежать, да что угодно лишь бы закончилось — но вместо этого мое лицо размазали по тарелке.
— Охуеть. А девка то не немая.
Нескончаемый смех резал уши. Сильная рука потянула вверх, заставляя поднять голову. Мужчины переговаривались между собой. Кто-то снимал происходящее на телефон, кривя губы в усмешке.
— У каждого есть выбор, Дана. — послышался спокойный, с ледяными нотками тон, о владельце которого, успела позабыть.
«Элита» неожиданно притихла.
Воронов обошел стол. Подойдя к Быку и при этом не сводя с меня глаз.
— Либо ты станешь игрушкой в руках толпы. — он поставил ногу на стул Быка, отчего тот начал возмущённо чертыхаться. Но Воронов словно не замечал этого. Во взгляде пылало ледяное пламя.