- Не просто, - согласилась она, - но Сергей Геннадьевич – понимающий начальник, сильно меня не нагружал.
- А у вас хорошие были отношения?
Я понимала, что лезу, куда не просят, но не могла удержаться. Напрямую спросить – язык отсохнет, но может хоть так что-то прояснится. Больше, чем потерять невинность я боялась только незапланированной беременности. С ребенком я по миру пойду. Денег уже точно ни на что не хватит. А от того, чем со мной собирался заниматься директор, дети как раз и получались. И Ольга была практически наглядным примером.
- Да никаких не было, - вдруг призналась помощница и продолжила шепотом. - Сергей Геннадьевич женат на своей работе и замечает только её. Я была при нем, как мебель и еще один ежедневник с расписанием срочных и не очень дел. Так что не волнуйтесь. Никаких приставаний, заигрываний и переглядок. Только работа и ничего больше. Можете смело ездить в командировки и селиться в одну и ту же гостиницу. Вы ведь об этом хотели спросить?
- Да, конечно, - вяло ответила я, впадая в шок. – Спасибо еще раз, Ольга.
- Не за что, - сказала она, попрощалась и повесила трубку.
Это что же получалось? Замужняя, беременная помощница, как женщина, вообще не интересовала директора, а когда она уволилась, то сразу появился контракт со мной? Ольшанский свои нереализованные фантазии решил воплотить? С Ольгой было нельзя, он нашел ту, с которой можно? Бред! Не мог нормальный человек так резко измениться. Зациклен на работе, больше ни о чем не думает и вдруг в помощницы берет проститутку. Вот так внезапно серьезный банкир плююет на деловую этику? Более того идет в ущерб делу, принимая меня на работу без опыта и необходимых навыков. Почему? Кто-нибудь в этом мире может мне объяснить?
Глава 3. Демис
Мир не спешил отвечать на вопросы, а у меня начался обед. В банке отсутствовало четко закрепленное время, есть ходили с одиннадцати часов утра до четырех вечера. Все потому что в некоторых отделах существовало правило постоянного присутствия. В любой момент на рабочем месте у телефона кто-то должен быть. Не мог весь отдел встать, уйти на обед и закрыть кабинет. Нельзя. Вот и ходили по очереди.
Я освободилась только к трем. Ольшанский уехал на встречу с «Новокомом», я заблокировала компьютер, как велели правила информационной безопасности, и вышла из офиса на улицу.
Господи, как там было хорошо. Июньское солнце жарило от души, от асфальта поднималось марево и, продрогшее после кондиционера тело, наконец, согрелось. Я любила жару. Легко её переносила и никогда не жаловалась. Зато зимой страдала от холода и спала под тремя одеялами. Мама шутила надо мной про «крови нет, а все остальное не греет», и папа ласково называл суповым набором. Кожа да кости, да.
Живот требовательно урчал, и срок голодания пошел на вторые стуки. Я выпросила в отделе кадров аванс, но нужно время, чтобы он «упал» на карту. Самой карты еще не было, она оформлялась. Бюрократия в крупном банке процветала ничуть не меньше, чем на государственном предприятии, только здесь это называлось «этапами согласования».
Я уже навела справки, как мне заказывать директору канцелярию, и мне выдали сногсшибательную инструкцию. Даже в Аду было всего девять кругов, а здесь значительно больше. Личная заявка от сотрудника, консолидированная от структурного подразделения, электронный заказ через специальное приложение, одобрение от начальника отдела, одобрение от офис-менеджера, формирование общего заказа на весь банк, оптовая закупка у согласованного поставщика, которую, кстати, могут завернуть, если она выйдет из бюджета. Оплата через бухгалтерию, что само по себе отдельная история с дополнительными этапами согласования. Разбивка общего заказа по офисам, доставка и дележка коробок по принципу: «кто что просил». Этого мало? Плюс максимальный контроль на каждом этапе, чтобы ни одна копейка со счета банка не улетела в неизвестном направлении. Деньги здесь любили, тратили с умом и пересчитывали по-настоящему фанатично.
Зато сразу стал понятен жест Ольшанского с ежедневником. Покупку нового специально для меня я бы ждала как минимум месяц. Аванс обещали быстрее, но голодать даже до вечера я бы точно не смогла. Поэтому взяла две свои пустые кредитки, мелочь из кошелька и пошла в супермаркет за дешевой едой.
В том районе, где стояла «Кобра», продуктовый магазин был ровно один, зато очень большой. Глаза разбегались по прилавкам, но от большинства ценников хотелось зажмуриться. Продукты со всего мира из списка непопадающих под санкции. Одно малазийское желе с кусочками личи чего стоило, но я намеренно пошла к крупам и хлебобулочным изделиям. Уже набрала половину корзины, тщательно прикидывая в уме, хватит ли мне денег, как зазвонил телефон.