- Да, слушаю.
- Кристина, это Ольшанский, вы где сейчас? - раздался низкий голос директора, а я от неожиданности уронила пакет с гречкой. Номер не городской, он мне со своего сотового звонил?
- В магазине, Сергей Геннадьевич. На обед вышла.
- Прекрасно. Купите мне килограммовую пачку кофе в зернах. Сто процентов арабики, никакой робусты. Желательно Lavazza или Hausbrandt.
- Да, хорошо, - успела ответить я, и он положил трубку.
Ну, все, началось. Секретаря бы о таком просить не стали, но личного помощника – запросто. И кофе, и сигареты, и минеральную воду в маленьких бутылках. Вообще все, чего хотелось директору, но он не успевал сам. Кстати, я не заметила, чтобы Ольшанский курил. За полдня он выходил из кабинета только по делу и обратно возвращался без шлейфа сигаретного дыма. Значит, сигареты из списка минус, но все остальное – жирный плюс. Еще бы денег дал заранее. Даже не спросил, хватит ли мне налички. Озвучил поручение и отключился. Ладно, будет ему кофе.
Я подняла с пола пачку гречки, положила в корзинку и пошла искать прилавок с кофе. Да уж, ерунды Ольшанский не пил и мелкую фасовку не признавал. Дешевле тысячи из озвученных марок я ничего купить не могла. Да у меня всего с собой столько. В принципе. До самого аванса. Если сейчас потрачу деньги на кофе, то ужинать буду водой из-под крана. А если Ольшанский мне расходы не возместит? Скажет «в счет контракта» или отправит в бухгалтерию оформлять мат.ответственность, и запрашивать наличность на представительские расходы? Нет, это все равно придется делать, но с дырой в моем бюджете и не прямо сейчас. Я есть хочу! Меня уже тошнит от голода и голова кружится!
Я понимала, что должна позвонить директору и прямо спросить про деньги. Не тот вопрос, где стоило кокетничать и стесняться. Хочет кофе? Пусть оплачивает покупку заранее, а я с удовольствием схожу в магазин. Но вдруг он взбесится? Я понятия не имела, как Ольга покупала ему кофе. Наверное, я должна была сама уточнить в бухгалтерии на счет представительских расходов, но сейчас-то как быть? Не дергать же снова беременную женщину из-за ерунды. Ох, ладно. Тысяча – не миллион, вернет её мне Ольшанский. А если нет, то буду знать, о чем составить разговор. Я выложила все, что было в корзине, и пошла с пачкой стопроцентной арабики на кассу. Обед отменялся.
- С вас девятьсот восемьдесят шесть рублей, - уставшим голосом произнесла кассир, и начался цирк с конями.
- А можно я частями оплачу? Триста рублей с одной карты, четыреста со второй, а остальное наличкой?
Замученная жизнью женщина посмотрела на меня так, будто её приковали к скале, а я – орел, прилетевший клевать печень. Я знала, что такой фокус допускался, но чисто из вредности кассир могла отказать. И тогда я вообще вернусь ни с чем, так как обеденное время не резиновое.
- Пожалуйста, - прошептала я, сделав круглые глаза и сложив перед лицом ладони, - это для начальника. Он без кофе злой и неадекватный. Запросто голову откусит. Помогите, прошу вас. У меня ведь есть нужная сумма, просто частями.
Очередь начала нервничать и злобно пыхтеть. Про Ольшанского я, конечно, соврала, но кто его знает? Вдруг, правда? В таких тихих омутах, как у него, черти водятся всегда. Это даже не обсуждается. Один букет странностей с контрактом уже был и остальное подтянется.
- Пожалуйста, - повторила я и кассир сдалась.
- Нин! – крикнула через всю зону касс, - подойди сюда!
Очередь психанула. Люди забирали тележки и уходили на другие кассы. Я мужественно вытерпела всю процедуру, забрала свой кофе и уже с пакетом в руках поняла, что до смерти боюсь Ольшанского. Нет, он и раньше у меня положительных эмоций не вызывал, но именно сейчас вся степень ужаса стала очевидной. Я согласна голодать, исполнять все его капризы, хитрить и унижаться, лишь бы не разозлить. Не услышать еще раз приказной тон и резкие окрики. За каких-то полдня директор въелся мне под кожу и затмил даже ипотеку, а ведь ничего плохого пока не сделал. Да, веселая будет работа. Про совместную командировку и думать не хотелось.