У меня уже скулы болели от улыбки, а гость все никак не мог остановиться. но веселье резко оборвалось, стоило мелькнуть высокой тени за матовым стеклом перегородки. Я инстинктивно вытянула спину и обернулась к двери в приемную.
- Демис? – удивился Ольшанский. – Ты давно здесь?
Все-таки грек, я угадала.
- Только пришел, - гость пожал директору руку и кивнул на меня. – Но уже познакомился с Кристиной. Прекрасный выбор, одобряю. Глаза, улыбка, шея лебединая. А уж стан какой тонкий и гибкий. По-настоящему царская грация.
Я вспыхнула от слишком витиеватого комплимента, а взгляд Ольшанского стал свирепым. Клянусь, я видела искры в его глазах! Директор стиснул зубы и, низко наклонив голову, показал жестом на свою дверь:
- Ты по делу или как?
- По делу, конечно. Оно у нас с тобой одно и тоже.
Голос Демиса прозвучал тише. Гость, как губка, впитал острую реакцию Ольшанского, и остался доволен. Я не понимала их игр и уже жалела, что вообще разговаривала с греком. Что-то мутное и опасное почудилось сразу, хотя, может быть, паранойя разыгралась, и там ничего серьезного.
- Тогда идем, - пригласил директор. - Кристина, два кофе. Черный с кусочком сахара.
- Хорошо, Сергей Геннадьевич.
3.3.
Мужчины закрыли за собой дверь, а я пошла к кофемашине. Её спрятали в отдельное помещение-кладовку справа от моего стола. Как говорила Диана, в приемной все должно быть идеально: папки с документами четко по росту, вещи секретаря в шкафу, а чашки с кофе не на глазах. Я в целом была с ней согласна, но некоторые моменты в порядках банка были с перебором. Аромат напитка я куда спрячу? Все равно ведь понятно, что его где-то здесь варят, и кто-то его пьет.
На счет нехватки кофе в зернах Ольшанский не обманул, я выкинула пустую пачку и поставила на её место новую. Как бы не забыть напомнить про деньги? Крестик на руке поставить? Нет, такой детский сад со стороны заметен, лучше в телефоне уведомление зарядить. Чашек, слава богу, много. На маленький кофе брейк для половины руководства хватит.
Интересно, зачем все-таки пришел грек? Будет крохотный шанс подслушать хотя бы обрывок разговора, если мужчины, конечно, не замолчат, когда я войду. Но с другой стороны в первый же рабочий день совать нос в дела директора – крайне неосмотрительно. Мало ли какая ерунда мерещится. Большие деньги всегда связаны с большими проблемами, которые нужно постоянно решать, а мое дело маленькое. «Кристина, два кофе, пожалуйста» и всё.
Кстати о кофе. Год назад мой бывший главный бухгалтер ездила на психологический тренинг и привезла оттуда много забавных наблюдений. Например, психологи утверждали, что когда женщина кормит любимого мужчину, она испытывает удовольствие близкое к оргазму. Причем неважно муж, отец, сын, брат или бойфренд, эмоции примерно одинаковые. И максимально яркие они именно в момент, когда женщина ставит перед мужчиной тарелку с едой. Ну, или чашку кофе. Отсюда следовало наблюдение, что если семья не ужинает вместе или женщина возмущается: «почему я обязана кого-то кормить?» то можно разводиться. Любовь из ячейки общества ушла.
Я это выслушала, похихикала вместе с главным бухгалтером, а потом задумалась. А ведь правда. Ритуал с просьбой начальника сделать кофе обязательный во всех конторах. А уж сколько вокруг него нюансов, которые не дай Бог нарушить. Марка кофе, сливки, сахар, объем чашки. Поднос круглый или прямоугольный. Когда заносить, куда ставить и в какую сторону поворачивать ручку чашки. И при этом не все начальники любят кофе, кто-то пьет чай, но просьба помощнице принести чашку с напитком остается неизменной. Так кто же, на самом деле, получает удовольствие и от чего?
Уж точно не я. Знать не знаю, что такое оргазм и почему должна его испытывать, глядя, как Ольшанский пьет сваренный кофемашиной напиток. Из купленных, между прочим, мною зерен. Ум опять зашел за разум, выводы застряли на стадии полуготовности, а в чашку упали последние капли кофе. Можно подавать. Я взяла поднос и пошла в кабинет.
Солнце ушло на другую сторону фасада «Кобры», потянув за собой длинные тени от ножек стульев. Я переступила через их темные полосы на полу и, затаив дыхание, приблизилась к столу Ольшанского.