Я выбрала для Ольшанского синнамен. Тот же синнабон, но меньше и не такой калорийный. От ассортимента кондитерской глаза разбежались. Зря я не уточнила у Сергея Геннадьевича про пищевую аллергию. На шоколад и орехи она часто бывает. Съест директор, доверившись мне, то, что ему нельзя и мгновенно покраснеет, опухнет, захрипит. Аптечка в банке вряд ли есть, скорая всегда едет долго. Ох, посадят меня за непреднамеренное убийство! Пока синнаменом обойдемся. Там слоеное тесто и сахарная глазурь.
На рабочее место я добралась пока без пропуска. Ранних пташек в Глобалбанке хватало и без Ольшанского. Все боялись опоздать и поэтому приезжали ни свет, ни заря? Или поголовно выслуживались? Восемь тридцать, а кабинеты уже наполовину заняты. И со всех сторон: «Доброе утро! Доброе утро!»
Ага, как же, доброе оно. Я через стеклянные перегородки видела, как коллеги сонно пялились в мониторы, прихлебывая кофе, и пытались понять, где они. Кстати, чисто о техническом моменте раннего прихода я не подумала. Компьютеры со всеми специальными программами загружались с общих серверов и не особо торопились. А в почте из-за разницы во времени уже лежали десятки писем от филиалов с проблемами, и можно было кое-что разобрать еще до прихода высокого начальства. Мне, к сожалению, такая радость не светила. Дверь в кабинет Ольшанского была приоткрыта, и оттуда уже звучал низким рокотом надвигающейся бури директорский голос. Чихвостил кого-то. Слов не разобрать, но я подозревала классическое: «Уроды, дармоеды, совсем расслабились? Работать за вас кто будет?» Ой, точно!
- Вадим, разберись уже с кондиционерами в оперзале на Никольской! – громко и отчетливо произнес Ольшанский, открывая дверь в приемную. – Они опять не работают. Мне с утра Веселова уже весь мозг исклевала. На улице жара, клиенты в обморок от духоты падают. Почему я вообще её жалобы слышу? Ты с ней сработаться не можешь? Так звони, Вадим, звони. Иначе сам туда поедешь, как мальчик-раб, с опахалом стоять. Все, отбой!
Директор убрал телефон от уха и посмотрел на меня.
5.2.
За возмущением после сцены с Демисом я умудрилась подзабыть, какое впечатление производил высокий, статный и строго одетый мужчина. Если бы древнегреческие боги работали в офисах и носили костюмы, то выглядели бы примерно так же. Мощью веяло от Ольшанского. Гневом Зевса, красотой Аполлона и мрачностью Аида.
- Кристина, я вас потерял, - холодно сказал директор, а у меня в руках жалобно заскрежетал пластиковый контейнер с булочкой. – Вы должны сообщать мне о своем приходе сразу, как только появитесь на рабочем месте.
- Но я даже компьютер еще не включила…
- Сразу, Кристина, - рыкнул Ольшанский, но потом смягчился. – Можно в чат что-нибудь короткое написать или, если я один, заглянуть в кабинет, поздороваться. Секретарей в отличие от личных помощников не учат вежливости?
Блин, он меня до конца жизни будет тыкать носом в отсутствие опыта? Завелся от разговора с какой-то Веселовой, чуть не откусил голову Вадиму и все равно мало? Кипяток, как в чайнике, бурлит, пар рвется наружу, и крышечка приплясывает со свистом? Остыть не пробовал? Или директоров банков этому не учат?
- Извините, Сергей Геннадьевич, - выдохнула я, но взгляда не отвела. Компромисса достигла между покорностью и желанием отстоять себя. Да и нарываться сейчас на скандал не стоило. – В следующий раз я обязательно извещу вас заранее. Могу смс на телефон прислать, как только переступлю порог банка. – Рабочий день, к слову, еще не начался, отругать меня за опоздание невозможно, но я считала нужным оправдаться за контейнер в руках. Ольшанский, как все трудоголики, часов не видел совершенно. Приходил раньше всех и уходил, когда хотел. Если он не застал меня утром за столом в приемной, значит, я где-то преступно шлялась без дела. – Кофе вам сварить? Я булочку принесла. Свежая. Ночью пекли.
Я подняла контейнер выше, чтобы рослый директор наверняка разглядел. Древняя мудрость, что мужчину нужно сначала накормить, а потом с ним разговаривать, работала и в банке. Он злой, потому что голодный. Выпьет кофе, съест синнамен и подобреет. Я очень на это надеялась.
- Кофе, - повторил за мной Ольшанский и сдулся, как воздушный шарик. Только он съеживался от нехватки воздуха, а директор просто опустил плечи. – Подождет кофе, совещание скоро. Хотя нет, стойте. Булочка из слоеного теста?