Кофе сам со стола вытрет, не сдохнет. Я ему не официантка. Надеюсь, под нос мне эту Майю не посадит. Если она похожа на дядю, то хоть вешайся.
5.3.
Я кипела от злости, но дверь за собой закрыла предельно аккуратно. Громкие хлопки – ребячество, да еще и ненужное внимание всего банка могут привлечь. Наши с Сергеем проблемы посторонних лиц не касались. Мне хватало Демиса и Майи. Интересно, как быстро в Глобалбанке окажется вся семейка Адамиди? И как жить теперь под постоянным наблюдением? Мне и так в каждой многозначительной улыбке мерещилось, что все знают и за глаза называют шлюхой. Господи, Демис ведь в курсе контракта. Одно слово племяннице и шлюхой меня будут звать в лицо!
Работать расхотелось. Близость совещания больше не бодрила, от выпитого кофе тянуло рвать, и кровь в голову ударила так, будто на неё тяжелый камень положили. Это будет самый долгий и трудный год в моей жизни. Теперь ипотека уже не казалась таким монстром. Отказалась бы от квартиры, съехала по решению суда и жила на съемной. Родителям плевать, они ни разу не позвонили. Просветлялись там в своей секте и напрочь забыли про дочь. Интересно, как это укладывалась в концепцию одухотворенности и всеобщей любви? Или я тоже была балластом, мешающим ощутить подлинное счастье? Зачем рожали тогда? Чтобы быть, как все? Нет, я давно не ребенок и в родительской опеке не нуждаюсь, но, черт, больно же!
Ладно, раз так вышло, то буду все тянуть сама. Шея крепкая, не треснет. В итоге, если выживу, останусь с квартирой, престижной строчкой в резюме о прошлом месте работы и с таким опытом, что многие, прожившие целую жизнь, обзавидуются. Лишь бы скандала не было на весь город. Славу официальной шлюхи оторвать от себя будет очень сложно. Сюжеты в программе «Пусть говорят» мне не светят, но и не в одно приличное место на работу больше не возьмут. Тогда не то, что ипотека, съемный угол в Бибирево станет не по карману. Пойду бомжевать.
Узнать бы заранее, как эта Майя выглядит, куда её пристроят и обходить тот отдел по кривой дуге. Я вообще не должна покидать рабочее место в приемной, а сплетничать меня изначально никто в свою компанию не звал. Опасались, наверное, что разоткровенничаются, а я тут же все солью Ольшанскому. Лошадка из меня темная, в других банках раньше не замеченная, а потому приглядываться коллеги будут долго. Ну, и прекрасно! Спокойнее станет.
Но у палки, как водится, был и другой конец. Совсем запишу сотрудников «Глобалбанка» в игнор, как тут же прослыву высокомерной стервой с короной на голове. «Что это она нос от коллектива воротит? Она оборзела? Очередная «соска» какого-нибудь олигарха или дочь богатых родителей?» Нет, за богатую я точно не сойду, поэтому все мысленно остановятся на варианте «оборзела» и тогда работать станет еще тяжелее. Никаких новостей, никаких подсказок, если я что-то забыла, и радостное смакование любой, даже мелкой моей ошибки. А уж каким адом станут корпоративы и представить сложно. Пария, отщепенка, белая ворона. Господи, да легче сдохнуть, чем выдержать баланс между доброжелательностью и скрытностью. Я, как интроверт, и так особой любви к людям не испытывала, что теперь делать?
Спаслась я от необходимости выяснять, кто такая Майя, неожиданно, но стандартно. Кадровичка Диана повела новую сотрудницу знакомиться с расположением кабинетов. Я эту процедуру пропустила из-за Ольшанского. Уж очень срочно директор требовал помощницу к себе в кабинет. А потом, когда Диана напомнила, я уже половину кабинетов и так знала.
- Здесь у нас кредитная администрация юридических лиц, - вещала она из коридора, - операций много, сотрудников тоже.
- А насколько много? – судя по голосу, отвечала ей та еще пионерка. Маленькая, молоденькая и писклявая.
- Тридцать семь, - шокировала цифрой Диана. – Две группы отдельно на средний и крупный бизнес.
- А мелкий?
- А мелким бизнесом занимается другой отдел.
Они вышли из-за поворота и встали перед моей стеклянной перегородкой. Я издалека видела только ноги на шпильках и в положенных по дресс коду чулках или колготках. Первое наблюдение в копилку образа Майи. Прийти по жаре в душном капроне можно только если уважаешь правила и боишься их нарушить. Прилежная девочка.
- Здесь у нас приемная Сергея Геннадьевича, - объявила Диана и открыла дверь.
Первой через порог переступила крошечная дюймовочка с аккуратно собранными в пышный хвост волнистыми волосами. Оделась она в первый рабочий день а-ля «я серьезная бизнесвумен». Нелепые очки, строгий костюм «старушечьего фасона», блуза с воротником-стойкой и туфли на невысоком каблуке. Может, все это и стоило баснословных денег, но выглядело на молодой девушке чрезвычайно комично. Тем более на её узких и худых плечах пиджак висел, как на вешалке. Грудь под ним не проглядывалась даже намеками и ткань болталась над совершенно впалым животом. Адамиди заставил племянницу голодать? Или передо мной фотомодель с анорексией?