Ольшанский отдал недоеденный салат официантке и уныло уставился на нетронутый суп. Ситуация усложнялась, нити в паутине запутывались сильнее и Демис получил еще один рычаг давления. На этот раз на Кристину. Простое обещание, что родителям станет плохо в общине, и помощница начнет шпионить за своим начальником в пользу грека. И ведь Сергей не узнал бы об этом, не окажись в стакане Кристины корвалол. Его резкий запах путеводной нитью привел к проблемам с родителями и секте рыбарей. Однако, как удачно вышло.
- И чем это нам грозит? – хмуро спросила Кристина. – Я не могу предупредить родителей, они принципиально телефонами не пользуются.
- Агата тоже. Но Демис, в отличие от вас, может к ней в гости приехать. Ему личные встречи глава общины разрешил.
- Особо крупное пожертвование внес? – поморщилась девушка.
- Да. Пытался выкупить сестру, но она не поехала, - признался Ольшанский.
Впервые за долго время вообще разговаривал о «Рыбарях господних». Напротив сидела такая же пострадавшая и без лишних слов понимала многие вещи. Жаль, успокоить её было нечем. Рыбари хуже пиявок присасывались к жертвам, и отваливались, только когда высасывать уже было нечего. Поставит руководитель общины перед родителями Кристины ультиматум: «или платите или проваливайте». Они позвонят дочери: «Продай квартиру, продай все вещи». А тут Демис-благодетель с обещанием решить все проблемы взамен маленькой услуги. «Сущий пустяк. Нужно всего лишь закопать Ольшанского Сергея Геннадьевича. Поможете?» Что она должна ответить? Зачем ей жертвовать всем ради человека, который ей никто? Бомбу подложил Адамиди в приемную Глобалбанка. Огромной мощности и с непредсказуемым временем взрыва.
- Я не знаю, что делать с ипотекой, - расстроилась Кристина. – Меня в общину не пускают. Денег на взятку духовному лидеру нет. А в юстицию если ехать, нужно личное присутствие отца.
- Подумаем, - пообещал Ольшанский. – Хорошо, что вы все рассказали. Давайте обедать, еда остывает. Может быть, вы еще что-то будете, кроме салата? Не нужно стесняться, я же сказал, что угощаю.
- Суп, - вздохнула помощница и потянула носом воздух. – Сырный, как у вас.
Ольшанский улыбнулся и поднял руку, привлекая внимание официантки. Стопроцентной преданности Кристины ему добиться не удастся. Такое возможно только если женщина искренне любит. Как жена декабриста. Тогда в огонь и в воду бросится легко. А в отношениях начальник – подчиненная можно рассчитывать только максимум на то, что она вовремя признается о разговоре с Адамиди и попытке подкупа. Значит, строить крепкие доверительные отношения нужно прямо сейчас. Первый шаг уже сделан, будут и другие.
Глава 7. Ультиматум Адамиди
Значит, мы с Демисом были братьями по несчастью? Забавно. В общине рыбарей чуть больше ста человек, насколько я знала. И трое из них теперь имели ко мне непосредственное отношение. К Агате я негатива не чувствовала. Такая же заблудшая душа, как мои родители. Но что творили её родственники, не поддавалось осмыслению.
Я любила сравнивать загадки с паззлами. Смотреть, как из подсказок и разрозненных догадок, как из кусочков, собирается правильный ответ. Ситуация с Ольшанским и Адамиди напоминала паззл на две тысячи частей, из которых сложилась только внешняя рамка и часть самых ярких фрагментов, а внутри зияли огромные дыры. Почему проблемами сестры занимался Демис? Куда делся муж Агаты? Если она родила двух дочерей, то отец-то у них точно должен быть, а я слышала только про дядю. Устроил Майю на работу Демис, разбирался с Ольшанским Демис, взятку за свободу Агаты тоже давал Демис. Его сестра – вдова? Она поэтому ушла в секту? А что? Правдоподобно выглядело. Потеряла мужа, впала в депрессию, разочаровалась в жизни, а тут мудрый духовник предложил новый смысл бытия. Как не согласиться? Бросила дочерей и уехала.
Но тогда причем здесь директор Глобалбанка? За что ему мстить? Ольшанский убил мужа Агаты? Если так, то сидел бы давно в тюрьме, а он банком руководил. Довел Старцева до самоубийства? За это тоже реальный срок полагался. Да и месть Адамиди уж очень оригинальная. Контракт на секретаря-шлюху. Не складывался паззл. Разваливался на части.
Я увлеклась раздумьями и не заметила, как доела суп. Ароматный, горячий, вкусный. Была бы дома, взяла кусочек хлеба и собрала остатки с тарелки, но в кафе себя так вести нельзя. Кажется, моё разочарование слишком сильно отразилось на лице, потому что Ольшанский спросил: