- Красавица! – окликнули со спины, и я притормозила на тротуаре. Не успела далеко уйти от въезда на парковку возле дома. Обернулась и увидела, как у темно-зеленого автомобиля открываются двери. Светлый костюм мужчины я узнала сразу. Остановилась и словно приросла ногами к асфальту, не в силах пошевелиться. Каким ветром его занесло в наше захолустье? Возле автомобиля стоял, облокотившись на дверь, и улыбался мне Демис Адамиди.
7.2.
- Поговорим? – громко спросил грек и кивком пригласил в салон машины, словно в гости на один из кругов Ада.
Я боялась Ольшанского, пока думала, что он силой заставит лечь с ним в постель, но то, что я чувствовала к его врагу, не поддавалось описанию. Жгучая смесь из ненависти, страха, неприязни и желания переехать в другой город, чтобы наши пути больше не пересекались никогда. А пошел бы он к черту со своими предложениями. Лично я ему бизнес в карты не проигрывала и дорогу его семье не переходила.
- Нет, - твердо ответила я и пошла дальше к метро.
Бегать он за мной точно не будет, статус не позволит, а если пожалуется Ольшанскому на мое поведение, то всего лишь выставит себя идиотом. Все, не состоится разговор. У меня рабочий день в разгаре, нужно вернуться в банк.
Каблуки цокали по асфальту, вход в метро появился на горизонте. Я почти забыла о неприятном происшествии, как в кармане зазвенел телефон. Вот так просто, да? Ни бритоголовых охранников в машине наперерез мне, ни угроз в спину, ни других выпадов, а обычный звонок? На экране смартфона высвечивался незнакомый номер, но я знала, что звонил Адамиди. С его упрямством и настойчивостью нужно железную дорогу на крайние районы Севера прокладывать, вбивать сваи в вечную мерзлоту. Он, как бульдог, намертво вцеплялся в горло жертве и душил, душил…
Я сбросила вызов и положила телефон обратно в карман. Если с первого раза мое «нет» не дошло до сознания, я продемонстрирую его еще раз. Разговора не будет. Точка. Но Демис Адамиди умел видеть и слышать только свои желания. Он отправил мне смс.
«Я покажу копию контракта с Ольшанским вашим родителям, если вы не вернетесь к машине».
Сволочь! Шантажист поганый. Бил в самое больное место. Я остановилась и представила лица родителей. Как удивление сменяется брезгливостью, и отец шумно сплевывает на землю. «Дочь стала проституткой. Раз так, то у них больше нет дочери». И все равно, что я старалась сохранить квартиру, что Ольшанский даже не прикоснулся ко мне. Они слушать не захотят. У Адамиди семья развалилась, он решил в отместку со всеми так поступать? Слов нет, как это подло.
Мне опять стало плохо, как утром. Обойдешься тут без корвалола, когда каждый день находится новый повод психануть. Теперь я буду бояться, что Демис, навещая сестру в общине, подойдет к моим родителям и начнет рассказывать про меня гадости. И то, что было и то, чего не было. Папа с мамой и так разочаровались в жизни, после откровений Адамиди я их ни за что из секты не вытащу.
- Хорошо, иду, - буркнула я себе под нос и повернула обратно.
Демис все так же стоял у машины, только улыбка померкла. Грек играл желваками и смотрел на меня исподлобья.
- У вас дурная привычка дергаться и бегать. Изживайте в себе эти детсадовские порывы. Взрослый человек, а ведете себя, как малолетка.
- Вы меня воспитывать собрались? – перебила я.
Демис прикусил губу и шумно выдохнул. Я по выражению его черных глаз догадалась, что под воспитанием он понимал что-то свое. Сработали ассоциации, мысли пошли по проторенной дороге:
- Сегодня нет, я оставил плетку дома, - низким голосом ответил грек.
Он специально это сделал. Чуть склонил голову на бок и долго, вдумчиво рассматривал мою грудь, перетянутую красным ремешком талию, юбку, прикрывающую бедра. Я вспомнила, что Демис считал меня шлюхой, а они не могли сами себе выбирать клиентов. Кто платит, тот и приказывает раздвигать ноги.
- Садитесь в машину, - сказал грек так, что у меня по спине пошли мурашки. – Разговор будет долгим.
Он распахнул дверь шире, но отходить не стал. Мне пришлось пробираться на сидение мимо него, задев плечом и надышавшись терпким ароматом парфюма. Внутри салон пах кожей. Светлая обивка была сделана на манер дивана из салона дизайнерской мебели и усиливала ощущение, что меня пригласили в постель. Нет, Демис не посмеет. По контракту я – собственность Ольшанского. За отношения с другими мужчинами полагался штраф. Ах, вот он что…
Я вжалась в спинку сидения и от испуга зажала рот рукой. Греку было мало одного повода меня шантажировать, он решил по всем болевым точкам пройтись? Показать раз и навсегда шлюхе её место, а потом угрожать, что за каждую измену из моей зарплаты будет вычитаться приличная сумма?